На краю гибели

10-222 июня был День скорби и памяти жертв войны в Украине. Хотелось бы вспомнить, что принесла война тем, кого отправили на принудительные работы в Германию.
­

- В начале войны у нас умер отец, ­- вспоминала Лидия Николаенко, жительница села Михайловка, которое расположено в тридцати километрах от Кривого Рога. -­ Мама осталась с пятерыми детьми...
Летом во двор женщины пришли оккупанты ­ за шестнадцатилетней Лидией. Забирать в рабство. В селе все были уверены ­ оттуда не возвращаются...
Лидия ехала в вагоне, забитом до отказа. Двери были открыты, но в про­емах стояли охранники с карабинами.
Когда доехали до станции Знаменка, увидели, что рядом с поездом идет большая похоронная процессия. Некоторые девушки воспользовались тем, что охрана отвлеклась и начали прыгать из вагонов. Вслед им полетели пули... Но Лида не успела сбежать.
Когда поезд остановился в Польше, немцы разрешали заглядывать внутрь местному населению. Как вспоминала Лидия Константиновна, польские женщины жалели чужих детей как своих. Дарили крестики и молитвы, написанные от руки, советовали зашить их в одежду.
-­ С такой молитвой, зашитой в бортики пиджака, я прошла все самые страшные дни, -­ призналась женщина. ­- А начались они с темного подвала, где нас садили на скамейках рядами. Туда заходили один за другим «покупатели», и выбирали себе рабочую силу...
Лиду купили за восемь марок. Она была слишком мала ростом и совсем худенькая ­ её не оценили в пятнадцать­-двадцать марок как других. Звучит жутко. Но именно такой была реальность девочки-­подростка.
Хозяйкой оказалась жительница села Шершит вблизи Данцига (тогда это была территория Восточной Пруссии, принадлежавшая Германии). Учительница, мать двоих детей. Она поселила «рабыню» на неотапливаемом чердаке и заставляла полностью вести хозяйство, присматривать за детьми.
- ­ На ночь я нагревала бутылки с водой, тем и спасалась в морозные ночи, ­- рассказывала Лидия Константиновна, -­ oт скудного питания кружилась голова. Приходилось идти на «преступ­ление» ­ когда доила корову, осторожно опускала в ведро соломинку и пила молоко...
Девушка боялась, что её за это жестоко накажут. Но решилась и на более опасный поступок ­ когда хозяйка уходила на работу, переставляла радио на родную волну. И с трепетом слушала, какие города уже заняты нашей армией. Только это и давало силы жить.
В одну из бомбежек Лида сопровож­дала хозяев до бомбоубежища. Немка с детьми быстро скрылась в подвал, а девочке пришлось нести тяжелые сумки с вещами хозяев...
- ­ Я шла под грохот самолётов. И думала о том, что самое обидное ­ погибнуть, зная, что пилоты, там, в небе, тебе не враги, -­ вспоминала Лида. -­ Что­-то глухо упало за спиной. С ужасом оглянувшись, я поняла, что это за предмет. Ждала огня и вспышки боли... Но ничего не произошло. Взрыва не было!
Однако смерть так просто не отступила. Второй раз она подошла вплотную в снежный зимний день. С самого утра работница убиралась в доме, поглядывая в окно, как дети катаются на коньках по озеру. Нужно все успеть. Таков приказ.
Но Лида все чаще смотрела, что происходит на улице ­ в душу закралось какое-­то смутное предчувствие... И на её глазах лед треснул, а дети упали в образовавшуюся прорубь.
Через секунду девушка была на озере. Спасала детей, рискуя собой. Когда хозяйка вернулась и узнала о произошедшем, стала кричать: «Если они заболеют, убью!» Дети остались здоровы, но Лидию отправили в пункт наказаний. Это место, где работников били плетями. Хотя нет, не били. Убивали...
При виде тоненькой девочки у одного из карателей в душе проснулось что­-то человеческое. «Кто тебя такую маленькую сюда направил? Тебе тринадцать? Четырнадцать?» ­ спрашивал он. И заключил: «Ты не выдержишь...».
Лидии посоветовали бежать. Но далеко ли убежишь с предупредительной нашивкой на одежде, разговаривая на ломаном немецком?
Она пыталась затеряться в переполненном автобусе. Но только вышла на остановке, полицейские задержали её и снова отправили на «рынок рабсилы». В этот раз её хозяевами оказались фермеры. Непосильный труд с утра до ночи не пугал девушку. По крайней мере, никто не грозился убить, а иногда даже давали съесть больше, чем пару кусочков хлеба...
К тому же рядом были такие же работники как она. И хотя радиоприемника у гастарбайтеров не было, зато Лиде иногда снилось, что наши солдаты уже близко...
- ­ Когда в город вошли танки освободителей, я не могла - поверить, что это происходит наяву, ­ с дрожью в голосе описывала свои чувства Лидия Константиновна. -­ Нам сказали: «Вы свободны! Идите в специально созданные пункты, оттуда вас будут распределять на поезда и отправлять домой».
Кто­-то сообщил матери Лиды, что дочь видели в селе. Мол, приехала. Говорят, она до конца не поверила...Но, сбросив сапоги, в которых селяне ходили зимой и летом, бежала на остановку по пыльной дороге, спотыкаясь о камни...
Победила жизнь. Лидия Константиновна прожила девяносто лет. Воспитала троих детей. А её внучка ­ автор этой статьи ­ сохранила то, что было для неё важно ­ память.

Анна НИКОЛАЕНКО