Григорий ГАРКУША: «Курить вокалистам нельзя, надо умеренно пить. И любить только одну жену»

Блестящая певческая карьера баритона, народного артиста Украины, кавалера нескольких правительственных орденов, пятикратного номинанта на Национальную премию им. Т.Шевченко Григория Акимовича Гаркуши состоялась в Киеве, где он проработал несколько десятилетий ведущим солистом Национальной филармонии имени Н.Лысенко. Ныне - профессор Национальной музыкальной академии им. П.Чайковского. Но корни у знаменитого вокалиста - криворожские.

Garkusha

Григорий Гаркуша

Григорий Гаркуша родился 3 апреля 1941 года в селе Шестерня Широковского района. В той криворожской Шестерне, что находится недалеко от Ингульца.

Семья была многодетной, отец работал кузнецом. Его сразу же мобилизовали в действующую армию. Даже сегодня Григорий Акимович помнит такой эпизод: когда в село приехали фашисты, они начали расселяться по хатам. Во дворе дома Гаркуш жил огромный красивый пес Марс. Прожил целых пятнадцать лет. Так вот, Марс куснул одного из фашистов за ногу. Тот, скривившись от боли, выхватил пистолет и хотел застрелить пса. Но мать, державшая на руках четырехлетнего Гришу, неожиданно подхватилась и закрыла Марса. Фашист глянул на нее, на мальчишку и ушел. Не выстрелил в женщину с ребенком. Так впервые Судьба оказалась благосклонной к будущей звезде вокала.

После окончания Великой Отечественной войны отец вернулся в родное село. Родители заметили: из всех детей Гриша активно тянется к музыке. Отец сделал из газеты «гармошку», а Григорий нарисовал «пуговицы» и изображал игру. При этом напевает: «Ой що ж то за свято, коли їсти багато, коли сала шматок, ще й зелений огірок». Слышал эту песню от старших односельчан.

Отец и сам любил музыку. Купил своим старшим сыновьям балалайку, но они не проявили к инструменту никакого внимания. А неугомонный Гриша подсмотрел, как отец играет на балалайке, и сам научился играть. Устраивал концерты ко Дню Победы. Мудрый отец, поняв, что именно этот сын впоследствии станет музыкантом, отнес двух здоровых гусаков на базар и выменял их на настоящую гармошку.

Подростком Григорий стал учеником автослесаря и поступил в криворожскую вечернюю музыкальную школу. Призвали служить в армию. Когда подходил к завершению третий год службы, парень сбежал из воинской части, чтобы поступать в Днепропетровское музыкальное училище им. М.Глинки.

На экзамене сыграл на баяне так, что все присутствующие восхищенно зааплодировали. Но по сольфеджио ему поставили двойку. А он, сельский гармонист, и понятия никакого не имел о том, что вообще это такое - сольфеджио. Представьте картину: стоит в классе крепкий здоровяк в военной форме, с белозубой улыбкой, и со слезами на глазах просит экзаменатора: «Ну поставьте хотя бы тройку, я выучу ваше сольфеджио». Не поставили. Но тут же сообщили о том, что на духовое отделение - недобор. Так вот он и поступил в музыкальное училище.

Но надо было возвращаться в воинскую часть, в которой рядовой Гаркуша отсутствовал почти двенадцать суток. Идет он по Днепропетровску, а навстречу - военный патруль. Увидели солдата в военной форме, и тут же направились к нему проверить документы, увольнительную. Григорий сообразил: или пан, или пропал. Вместе с любимым баяном кинулся наутек, а патрульные - за ним. Благо, парень занимался спортом и бегал прекрасно. Перескочил через заборы, парканы, вскочил в трамвай и исчез. В воинской час­ти его, правда, уже спрашивало начальство, ибо кто-то донес: а Гришка Гаркуша отсутствует уже несколько суток. Но сослуживцы товарища не выдавали.

И вот учеба на духовом отделении. Перепробовал Григорий играть и на трубе, и на тубе, и на саксофоне. Дует, а губы болят. Не нравится. Баян ночами снится. Отправился студент в областную клиническую больницу им. И.Мечникова, нашел кабинет лор-врача и говорит: «Хочу поговорить с вами как сын с отцом». Рассказал свою историю, убедил врача. Эскулап выписал ему справку, в которой значилось, что «студенту Г.Гаркуше нельзя играть на духовых инструментах». И его перевели на отделение народных инструментов, где он продолжал учиться игре на баяне.

Но уроженец села Шестерня ведь еще и пел. И со второго курса начал брать уроки вокала. А после третьего вдруг решил испытать певческое счастье и поехал в Москву. Явился в Московскую консерваторию им. П.Чайковского, но выяснилось: опоздал на экзамены на десять дней. В коридорах тишина, никого нет. Неожиданно из кабинета вышла женщина, оказалось - сек­ретарь вокального факультета. Выслушав, ответила: «Приезжайте поступать через год». Но тут в момент вклинилась сама Судьба. По коридору идет Гуго Натанович Тиц - декан вокального факультета. Спрашивает: «Откуда вы приехали?», а Григорий отвечает: «С Украины». Декан продолжил: «Идемте. Раз с Украины - значит с голосом!»

Секретарь обзвонила всю профессуру, а мэтры вокала уже отдыхали на дачах. Но приехали Рождественский, Мирзоев, Свешникова, Рейзен. Спрашивают: «Что петь будете?» Отвечает: «Распоюсь на «Родине» (популярная в те годы патриотическая песня, которой открывались все правительственные концерты - прим. ред.). И арию князя Игоря. Спел «Родину», его поблагодарили и сказали прийти завтра. Приехал лично ректор консерватории Свешников. Слушал именно арию князя Игоря. Затем Григорию сказали: «Вас решили зачислить. Явитесь 1 сентября и досдадите все необходимые экзамены».

Понятное дело, что 1 сентяб­ря Григорий явился на учебу в Московскую консерваторию им. П.Чайковского на учебу. Действительно, стал студентом. А экзамены так и не досдавал. Никто почему-то и не требовал.

Пропадал на спектаклях Большого театра, концертах филармонии, в музеях, на выставках. Но также регулярно захаживал в студенческую столовую консерватории, где продавалась красная рыба кета. С приятелем даже гурманичали: «Ну что возьмем кету? - Да ну ее, такая соленая». А из дома любящие родители передавали ему поездом и сало, и домашнюю и кровяную колбасу. Они финансово помочь не могли, денег в те годы не платили, супруги Гаркуша работали в колхозе за трудодни. Так что Григорий выкручивался как мог.

После окончания консерватории в 1971 году Григорий Гаркуша получил приглашения в разные оперные театры СССР. Но решил вернуться в Украину. Приехал в Киев. Хотел поступить в штат Киевского академического театра оперы и балета им. Т.Шевченко. В труппе как раз произошли изменения: народный артист СССР Юрий Гуляев принял приглашение из Большого театра и уехал в Москву.

Григорий Гаркуша прослушался в киевский театр. Ему что-то туманно пообещали, но с ответом затянули. Начались закулисные игры ведущих баритонов того времени, которые почувствовали в Гаркуше потенциального соперника. А кому же хочется уступать дорогу молодежи? Так что с Киевским академическим театром не получилось.

В общем, стал Григорий Акимович солистом Киевской государственной филармонии. Может быть, в душе вокалиста и осталась боль от той несправедливости, но он сразу же влился в работу. Исполнял и классический оперно-камерный репертуар - произведения Генделя, Шуберта, Россини, Моцарта, Верди, Чайковского. Пел и старинные романсы, и народные песни, и лирику композиторов тех лет. В музыкальных порывах до сих пор играет на любимой гармошке, балалайке и даже ложках. Благо, супруга - концертмейстер, всегда аккомпанирует.

С гастролями побывал неоднократно почти во всех странах мира. Выступал также на сцене Днепропетровского Дома органной и камерной музыки. Регулярно общался с младшим братом Виктором - солистом Днепропетровского театра оперы и балета, ныне - преподавателем Днепропетровской консерватории им. М.Глинки.

После концерта рассказывал о том, что гастроли в Канаде запомнил не только благодаря восторженному приему слушателей. Уже когда возвращался домой, то самолет попал в зону сильной турбулентности, и его начало буквально трясти. Самолет реально мог развалиться в воздухе на куски. В салоне поднялась паника, стюардессы с белыми от ужаса лицами начали поить пассажиров коньяком. Тут у Григория Акимовича за секунды перед глазами пролетела вся его жизнь. Мысленно попрощался с родными, близкими, семьей - женой, сыном и дочкой, со всеми родственниками, которые и сегодня проживают в родной Шестерне. Но и здесь Судьба оказалась благосклонной к нашему земляку. В итоге - самолет нормально приземлился, но перепуганные пассажиры выпили запас коньяка на несколько рейсов вперед. 

А на концерте в Шостке, когда Григорий Гаркуша запел «Безмежнеє поле» на стихи Ивана Франко и спел крайнюю баритоновую ноту «соль» в строчке «Що серце мені розрива-а-а-а-а», то с потолка внезапно упал плафон. Хвала Всевышнему, никого не покалечил.

Когда же профессора Гаркушу спрашивают об особенностях вокальной профессии, то он говорит, что «никакое выпивание сырых яиц не поможет улучшить голос. Но курить вокалистам нельзя, надо умеренно пить. Лучше всего - хороший коньяк. И любить только одну жену».

Андрей ТУЛЯНЦЕВ

'
    '