Фуршет

ЭХО МИНУВШЕЙ ВОЙНЫ

12-1После выхода статьи «Криворожский Сталинград» («Пульс» №34 от 21.08.2019 г.) в редакцию позвонила жительница села Глееватка Екатерина Потоцкая и сообщила, что помнит место, где в 1944 году закапывали погибших на поле боя защитников Кривого Рога. На встречу с нашей постоянной читательницей журналист отправилась вместе с Александром Зеленским, руководителем одной из групп историко­поисковой общественной организации «Поиск-­Днепр».

Екатерина Васильевна в этом году отметила свой 91­й день рождения. Но несмот­ря на преклонный возраст, она выращивает цветы и овощи на огороде, ухаживает за двумя хвостатыми «сторожами» и котом Рыжиком. А кроме того ­ живо интересуется всем происходящим в стране, читает от корки до корки свой любимый «Пульс» и без проблем пользуется мобильным телефоном.
О своём визите мы заранее договорились по телефону, поэтому гостей Екатерина Васильевна поджидала, сидя на лавочке возле двора. Она родилась и почти всю жизнь прожила в Глееватке, здесь была и в годы войны. События тех лет помнит отчётливо, слегка путаясь в датах.
Женщина рассказала, что до войны в родительской семье было пятеро детей, она ­ старшая. Отец работал на близлежащем руднике им. Кагановича водителем.
- ­ В селе не было радио, нам соседи сказали, что война началась. Была паника, в магазине всё разобрали, люди продуктами запасались. Но никаких боёв в Глееватке не было, в августе спокойно зашли немецкие солдаты. Их колонна долго шла, ехали на мотоциклах, машинах, танках, куда там нашим! И два с половиной года мы жили при полицаях и комендатуре, -­ вспоминает Екатерина Васильевна. ­- У нас немцы всё выгребли, как только новые в село заходили, так и требовали «яйко­млеко». А где же его взять, если мы и сами голодали? Ни коровки, ни курочки в селе не осталось. Людей заставляли работать, денег не платили. У нас был староста Иван Косяк, он потом с немцами сбежал, а местных полицаев, как наши солдаты пришли, на 10 лет отправили в лагеря. Под немцем плохо жили, они людей расстреливали иногда просто так, для развлечения. Троих наших женщин убили ни за что и в подвал сбросили их трупы. Война к нам пришла осенью 1943 года, вот тогда страху натерпелись, во время обстрелов много в селе людей погибло. Двоих моих близких подруг снарядом прямо во дворе разорвало.
Екатерина Васильевна рассказала, что с началом военных действий, ее семья перебралась в село Дубовое. А она под обстрелами через передовую наведывалась в родной дом, чтобы младшим детям принести хоть немного картофеля. В начале февраля 1944 года местные жители впервые увидели советских солдат, это была группа разведчиков на лыжах.
Как только Глееватку освободили, семья вернулась. От дома осталось три стены, его немцы использовали как прикрытие для танка. Всё пришлось начинать заново, с нуля.
- ­ Здесь были бои кровопролитные, страшные. Всех наших мужчин, которых не успели на фронт забрать в 41-­м году, мобилизовали через полевые военкоматы. Им военную форму не давали, они в своей одежде шли, а оружие на поле у мёртвых брали. Наших, из Глееватки и соседних сёл, сразу на передовую и направили, под Недайводу. На тех полях почти все они головы и сложили, ­- рассказывает Екатерина Васильевна. - ­ Из моих родственников и соседей никто не вернулся. Иван Гордиенко, Дмитрий Маковецкий, Василий Трюхан, Лисица ­ так в том поле и лежат. В братской могиле только мой дядя Иван Фуголь похоронен, хоть имя его сохранилось. Тётя на поле ходила с другими нашими женщинами после боёв и среди убитых пыталась узнать мужа. Она рассказывала, что тела лежали, как снопы, вповалку, по всему полю, их долго не убирали.
Долго, до самой весны, лежали тела погибших защитников и на поле под Глееваткой. Убирать их было некому и нечем, лошадей в селе не осталось. Но с наступлением весны нужно было сеять пшеницу и колхозников направили расчищать поля. Екатерина Потоцкая была там вместе с родителями и помнит, как тела и советских и немецких солдат стаскивали в одну огромную яму в лесопосадке между полями и плотно укладывали штабелями.
Поисковик Александр Зеленский предложил Екатерине Васильевне поехать вместе с нами на машине к лесопосадке в надежде, что она хоть приблизительно вспомнит место захоронения. Несмотря на то, что в последний раз она была на этом месте в 1944 году, женщина уверенно провела нас к началу лесополосы и там, к большому удивлению, мы сразу же наткнулись на окопы, траншеи, остатки блиндажей и, по всей вероятности, на ту самую яму.
­ Судя по всему, тела не извлекали, иначе яма и сейчас оставалась бы глубокой. Очевидно то, что здесь проходила линия обороны. Чаще всего для массового захоронения использовали блиндажи, с которых снимали накаты, ­ комментирует Александр Зеленский. ­ Для нас, поисковиков, очень важна любая информация, а свидетельства очевидцев событий тех лет ­ неоценимы. Думаю, что мы в ближайшее время приступим здесь к поисковым работам.
Глядя на поле, Екатерина Васильевна вспомнила ещё один факт из прошлого. Весной 1945 года во время посевных работ трактористы из земли плугом выворачивали останки погибших солдат.
- ­ Взрослые все работали, поэтому собирать кости на поля выводили младших школьников. Моей сестре Кате было лет десять, им всем давали в руки корзинки, куда они эти косточки и складывали. Потом останки закапывали в братской могиле возле школы, - ­ говорит Екатерина Васильевна. -­ Ничего страшного в том никто не видел, дети относились к этому без страха. А что делать? Хлеб нужно было сеять. Я сейчас переживаю, неужели надумают эту землю продавать? За неё столько крови людской пролито, что ж мы внукам­правнукам оставим?
Рассказала Екатерина Васильевна и о том, как в весеннюю распутицу, по непролазной грязи, она вместе с другими женщинами носила со станции Роковатой на передовую нашим солдатам снаряды, в один конец ­ более семи километров. А после освобождения Кривого Рога Екатерину вместе с другими колхозниками направляли на восстановление Криворожского металлургического завода.
­ После войны голодовка была, кушать нечего, а младшие дети есть просили. Пошла работать в шахту за килограмм хлеба в день, за два месяца до того обессилела, что уже не могла из шахты наверх подниматься, ­ говорит Екатерина Потоцкая. ­ Я работы всю жизнь не боялась. В колхозе ланки всем давали по три гектара кукурузы, три гектара подсолнечника и пять гектаров свек­лы. У каждого колхозника и свои огороды были, ланки те хоть ночью обрабатывай. Я на ноги натягивала рукава от фуфайки и полола на коленях. Деньги за это не платили, а выдавали сахар кубинский, коричневый такой. Его девать было некуда, все из него самогон варили. Потом на буровых установках несколько лет работала, долго на ферме трудилась. Стажа много, я же с 16 лет работала и ещё 13 лет после пенсии «прихватила», только подтвердить его не удаётся, в архивах данные не сохранились. Сейчас получаю пенсию около двух тысяч, овощи на огороде выращиваю, внуки помогают, на жизнь хватает. Слава Богу за всё.
После смерти дочери и сына, пенсионерка проживает одна. Её не забывают внуки и зовут жить к себе. Но она категорически отказывается, не желая причинять им хлопот. На мой вопрос, есть ли у неё свой рецепт долголетия, ответила просто.
­ Никогда не нужно злиться на людей, принимать спокойно всё, что жизнь даёт. Трудиться нужно, двигаться больше и года не считать. А главное ­ жить там, где ты родился, где твои корни, на своей земле, ­ сказала на прощание Екатерина Васильевна.

Кристина МАРГИНА