Борьба с COVID-19 глазами лечащего врача


3-2 Наш собеседник почти тридцать лет своей жизни посвятил спасению людей. Был врачом в военной части, где формировались бригады для отправки в зону АТО, а теперь в 16-­й горбольнице борется за жизнь пациентов с подозрением на коронавирус и с уже подтверждённым COVID­-19. Это заведующий терапевтическим отделением №2 Игорь Лукьяненко.

 - Игорь Николаевич, сколько больных лечится в отделении №2? Достаточно ли  медработников?
 -­ В отделении проходят терапию 40 пациентов. Сотрудники - два лечащих врача, 19 медсестер и санитарки. Такого состава вполне достаточно, чтобы уделить внимание всем больным.
 -­ Медики заражаются коронавирусом?
 - Конечно. У нас переболело практически всё отделение. Причём не все в легкой форме, часть моих коллег переболели пневмонией в тяжелой форме. К счастью, их удалось спасти. Я тоже перенес коронавирус. Несмотря на то что мы все в отделении находимся в защитных костюмах, избежать заражения не удается.
 -­ Вы многие годы лечили пневмонии, грипп, вызванный разными вирусами. Скажите, в чём, на ваш взгляд, особенность COVID­-19?
 - Пневмония, вызванная COVID­-19, протекает очень необычно, практически непредсказуемо. В 2009-­2010 годах я занимался лечением так называемого свиного гриппа, вызванного вирусом H1N1. Несмотря на все трудности того периода, течение той болезни было проще спрогнозировать, да и лечить тоже было легче. Кроме того, были препараты, эффективные против этого штамма вируса, тот же «Тамифлю». Потом заболеваемость резко пошла на спад и до сего дня вспышек «свиного гриппа» больше не было.
 Сейчас коронавирус действительно можно назвать «королём» над другими вирусами: он вытеснил прочие сезонные заболевания, в том числе обычный грипп. К примеру, я привился от гриппа ­- обещали пик заболеваемости на декабрь-­январь, но, как видите, гриппа нет, лидирует COVID-­19.
 - Вы говорите, противовирусных препаратов, действующих на коронавирус, нет, какими же медикаментами лечат таких больных?
 -­ Последствия коронавируса ­- это активизация бактериальной инфекции. Она сильно размножается в легочной ткани. Это лечится антибиотиками. Гормональная терапия применяется, чтобы уменьшить «цитокиновую атаку» -­ в организме вырабатываются специфические вещества, которые начинают активно атаковать клетки организма. Если не бороться с такой атакой, будет сильное повреждение сосудов, тканей. Нужны и разжижающие кровь препараты, чтобы бороться с тромбообразованием, противоаритмические средства, кровоостанавливающие.
 Очень тяжело протекает коронавирусная пневмония у онкобольных. Кроме антибактериальной терапии им приходится переливать кровь.
 Также COVID-­19 может поражать любую систему организма: органы зрения, цент­ральную нервную систему, пищеварительный тракт, сердце, почки и т. д. У некоторых больных впервые возникает сахарный диабет, почечная недостаточность. К примеру, у меня есть пациентка с коронавирусом, который осложнился не только пневмонией, но и миокардитом с выпотом жидкости в перикард. Она молодого возраста, идёт на выздоровление. Часто бывают поражения сердца в виде инфарктов, тромбирование сосудов. Всё это течение ковидной инфекции. Но в большинстве случаев идет поражение респираторного тракта и легочной системы.
 -­ Как устанавливаются случаи заражения коронавирусом, если у больного нет признаков ОРВИ? Таким пациентам делают тесты?
 - Тест на коронавирус делают независимо от диагноза, с которым больной поступает. После быстрого теста следует ПЦР-­исследование, его результатов иногда ждут 2-­3 дня, иногда больше недели ­ в зависимости от загруженности медиков, которые готовят результаты.
 Как у быстрых тестов, так и у ПЦР-­тестирования есть своя погрешность. Бывает, быстрый тест положительный, а ПЦР- ­ отрицательный, и наоборот. Это новый, сложный вирус, который еще продолжают исследовать, поэтому даже самый качественный тест не может быть на 100% точным.
 Бывает и так, что к нам поступает человек с высокой температурой тела, а после обследований выясняется, что у него, к примеру, пиелонефрит или проблемы с сердцем. Отправляем таких больных в соответствующие отделения.
 Есть в нашем городе и случаи бессимптомного течения COVID-­19. Например, человеку сделали тест при попытке вылететь за границу, на профосмотре, а он, оказывается, болеет.
 -­ Препараты для лечения коронавируса бесплатные? Нет ли недостатка в лекарствах?
 - Да, государство нас обеспечивает необходимыми медикаментами для лечения больных с COVID­-19. Есть и вата, спирт, шприцы, растворы. Бывает, что-­то заканчивается, но потом поставляется снова.
 Единственное, мы можем попросить пациентов приобрести препараты, которые нужны для лечения сопутствующих заболеваний, которые обостряются при коронавирусе: к примеру, таблетки, применяемые при язвенной болезни желудка или лакто­, бифидобактерии для кишечника.
 - Многим ли больным требуется кислородная терапия, подключение к аппарату ИВЛ? У всех ли есть возможность её получить?
 -­ В каждой палате есть доступ к получению кислорода через централизованную систему, есть оксигенаторы. Кислород получают пациенты с дыхательной недостаточностью. К ИВЛ подключают анестезиологи в реанимации, но таких случаев не так много. Этот аппарат нужен тогда, когда человек вообще не может самостоятельно дышать.
 - Высокая ли смертность в вашем отделении?
 - Около 3%. Если бы не современные методы лечения, я думаю, смертность достигала бы значительно большего процента. Очень помогают препараты, разжижающие кровь, кислород, ведь наиболее частые причины смерти -­ сгущение крови и тромбоз сосудов. Умирают и от почечной недостаточности, инфарктов и других осложнений.
 - Какие условия в палатах для больных COVID-­19?
 - Больным COVID-­19 запрещено выходить из палат: туда им приносят еду, медсестры и санитарки ухаживают за стариками и тяжелобольными. Не верьте, когда распространяют слухи, что медработники ничего не делают: я каждый день наблюдаю их тяжелый труд, любовь и внимание к людям.
 Количество больных -­ максимум по четыре человека в палате, на две палаты ­- душ и туалет в смежном коридоре. Есть и одиночные палаты. Даже в самое критическое время мы никому не отказывали в гос­питализации, если она необходима. Всего в 16-­й горбольнице четыре отделения для лечения больных с COVID­-19.
 -­ Как вы относитесь к перспективам вакцинации от коронавируса?
 - Честно сказать, на данный момент я её опасаюсь. Коронавирус и штаммы гриппа ­- разные вирусы по генотипу, по строению. Как организм будет реагировать на эту вакцину, как вырабатывать антитела -­ я не знаю. Насколько мне известно из открытых источников, ни одна вакцина не прошла три этапа исследований на добровольцах. Тем более в СМИ появляются новости о серьезных последствиях после вакцинации.
 -­ Игорь Николаевич, вы один из медработников, которые лечили наших солдат во время антитеррористической операции на Донбассе. Расскажите немного о том периоде вашей жизни.
 -­ В 2014 году я попал на переподготовку. Сейчас имею звание капитана, тогда был старшим лейтенантом запаса. Причем попал в ту же часть в Новомосковском районе нашей области, где проходил подготовку и принимал присягу 30 лет назад. Такая вот ирония судьбы.
 Тяжело вспоминать то время. Из нашей медроты ушли в зону АТО несколько фельдшеров и санитаров и, к сожалению, погибли. Кто-­то попал под бомбежку, кого-­то «снял» снайпер... Я был начальником госпитального отделения медроты, а потом стал командиром, исполнял обязанности начмеда части. Основная моя работа была в пределах части: принимал больных, потом и раненых. Тяжелораненые лечились в госпиталях, у нас лежали бойцы с относительно легкими диагнозами -­ те, кто нуждался в реабилитации. Многих приходилось направлять к психологам, психиатрам: человеческая психика не выдерживала того, что там творилось.
 Воины нашей бригады участвовали в боевых действиях в Иловайске и Дебальцево. Один из врачей четыре месяца провел в плену, его собирались расстрелять, но в ходе обмена пленными освободили.
 - Что самое трудное в вашей работе сейчас?
 - Тяжело сообщать близким о летальном исходе больных, волнительно буквально вытаскивать людей из лап смерти. Но есть и очень радостное: когда видишь, что болезнь, наконец, побеждена. И таких случаев намного больше, чем плачевных.
                                                                                                                 Анна НИКОЛАЕНКО