Оккупация, как страшный сон

6-2Наталья Фоменко из тех, кого называют «новые криворожане». Предпринимательница и жительница посёлка городского типа Великая Александровка в Херсонской области пережила страшные дни под оккупацией. А затем, больная и измученная, смогла, не без проблем, выехать с оккупированной территории и попасть в Кривой Рог.

 

   Главное, говорит, что варвары не тронули ее детей. А то, что орки все разграбили перед тем, как их погнали из поселка украинские войска, то дело наживное, утверждает, скорее убеждает себя, моя собеседница. О тех страшных весенних днях женщина вспоминает с болью.

  - Великая Александровка -­ не моя малая родина. Я туда переехала еще задолго до войны. Когда первый раз там оказалась, то была поражена местной красотой. Два огромных леса и река Ингулец. Все, буквально, тонуло в зелени. Подумала, что детям будет тут хорошо.

6-3   Занималась строительными работами: клеила обои, штукатурила, красила полы. Затем устроилась в магазин. Пока работала, поняла, что мне это нравится. И решила для себя, что хочу быть хозяйкой в таком магазине. Хотя и не было надлежащего образования.

   Только началось все получаться, как я тяжело заболела. Мне в Киеве сделали три операции. Через три года ­ рецидив. Опять операция и 18 сеансов химиотерапии. Друзья очень с деньгами помогли. А вот муж посчитал, что ему больная жена не нужна, и ушел. Когда стала себя лучше чувствовать, продала старый магазин. И купила дом на две половины. С одной стороны открыла магазин, а в другой части дома стала жить. Сын у меня строитель, помог с ремонтом. И вот только все начало налаживаться, как пришла вой­на, ­ вспоминает Наталья.

   9 марта нам позвонили и сказали, что в Берислав заехали российские танки. На следующий день они были уже у нас. Вспоминаю, как ехала колонна техники, а на улицах было пусто. Все сидели по домам. Помню, как сейчас, 23 «БТР» и три больших машины с солдатами.

   Я начала звонить детям, они жили на другом конце поселка. Долго не брали трубку. Слышу, стреляют, я собралась бежать к ним. И тут сын написал в социальных сетях, что у них отобрали мобильные телефоны.

   Я потом только узнала, что в дом за­шли солдаты-­буряты. У них была железная дверь, так вот ее выносили бронетранспортером. Сын успел бросить куртку сестре, и она капюшон опустила на глаза. Искали деньги, драгоценности. Особенно их заинтересовал скутер сына. Долго не могли понять, что это за зверь. Дикие, что сказать. Затем долго сидели у детей в доме. Попросили сделать чай. Но заставили дочку выпить первой. Боялись, что отравят.

   Утром детям удалось выскользнуть из дома. Сели в автомобиль и приехали ко мне. Один из оккупантов все-­таки присмот­рел машину сына. Ходил потом, искал его. А когда нашел, то сказал, чтобы сын отдал авто ему.

   Я схватила обоих в охапку и буквально приказала, чтобы дети уезжали. Три дня пробовали выехать, но тщетно. Мне позже, на Благовещение, приснился сон, что я развязала узел. И действительно, 7 апреля детей пропустили через первый блокпост на выезде из поселка, ­ рассказывает собеседница. ­ А я осталась. Ко мне практически оккупанты не заходили. Думали что это только магазин. И, к моему счастью, не догадывались, что с обратной стороны есть жилое помещение. А вот магазин вскрыли и вынесли все: от туалетной бумаги, водки до эмалированного таза.

   Но это было не самое страшное. Были случаи, когда насиловали не только женщин, а и девочек. Самой младшей было 12 лет. Расстреливали и мужчин. Иногда просто от скуки.

6-1   Потом в поселке появились чеченские боевики. Ходили по селу, все время проверяли паспорта. И постоянно звучала канонада.

   Потом мне стало плохо. И меня отвезли в поселковую больницу. Сделали операцию, а ночью в лечебное учреждение прилетел снаряд. Крышу полностью снесло, врач бегает и кричит, чтобы все на пол легли. А я встать не могу. Рядом со мной женщина лежала, она подорвалась на растяжке. Так обе лежим и не двигаемся. Еще подумала, сейчас окна разнесет, и все осколки ­ на меня. Накрылась одеялом, но так еще страшнее стало.

   Больницу закрыли на следующий день. Сын позвонил, заплатил перевозчику, и за 2,5 тысячи гривен меня перевезли в Кривой Рог. По дороге я насчитала около тридцати российских блокпостов. А когда увидела наш флаг и украинских ребят, то расплакалась, ­- рассказывает Наталья Ивановна. ­- Сейчас в вашем городе прохожу лечение. Снимаю здесь квартиру. Даже пристрастилась с такими как я, переселенками, вязать маскировочные сети для фронта.

   Недавно ездила в Великую Александровку. Сразу после освобождения поселка. Домов триста разрушено. Мой сохранился. А вот у детей враги изрядно похозяйничали. Забрали все, даже кровать и газовую плиту, шторы и посуду, -­ продолжает женщина.

  - Голубые ели все вырубили, дорог нет, центра нет, больница, а также школа полнос­тью разрушены. Но самое неприятное, что все люди ходят мрачные. Даже ругаются, если кто-то встал без очереди за шифером или за продуктами.

   Видела и наших местных коллаборационистов. С ними односельчане не здороваются. Ими, наверное, соответствующие органы позже займутся. Хочу опять открыть магазин. Но сейчас нет ни газа, ни света, ни воды. Надо подождать. Жизнь продолжается, главное ­ не падать духом.

Егор Добрыдень