Фуршет

Надоело жить на улице

 6Рядом с миром тёплых квартир, относительной безопасности и стабильности, существует параллельная реальность ­ мир бездомных. Время от времени эти две реальности пересекаются. При виде бомжа мы чаще всего стараемся пройти мимо, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны ­ жалость к человеку, недоумение ­ как можно так опуститься? А с другой ­ презрение ­ сам виноват, что докатился до жизни такой!

ПУТЬ В НИКУДА
Криворожанину Максиму Шкрябу 34 года, из них лет пять он прожил на улице. Мы встретились с ним в филиале реабилитационного центра «Преображение Украины», куда он сам пришёл месяц назад. До этого жил с другими бездомными в пустующем здании бывшего учебно-производственного комбината на Соцгороде. Мы разговаривали в тёплой комнате, за окном мела мартовская метель и от одной мысли, что сейчас кто-то пытается согреться на цементном полу, закутавшись в лохмотья, бросало в дрожь.
- Зимой больше всего бездом­ные гибнут от холода. В январе прошлого года в Днепре и я чуть не замёрз. Повезло, что отморозил только пальцы на ногах. В ту ночь, говорили, замёрзли 12 бомжей, - говорит Максим. - На улице жить опасно. Это только на первый взгляд, вроде как свобода, никому ничем не обязан. На самом деле там свои законы, могут избить или убить, если влез на чужую территорию. Потом похоронят за счёт города под табличкой с номером. И всё, никто и не вспомнит. Но об этом не думается, живёшь одним днём. Вторсырьё собрал, сдал, еду, выпивку купил, завтра опять будет то же самое. Это путь в никуда, хотя такая жизнь бездом­ных устраивает.

БЕЗ СЕМЬИ
В первые минуты общения с журналистом Максим смущался, пытался как-то приукрасить действительность. Но постепенно разговорился, откровенно рассказывая о своих скитаниях.
Семьи, по сути, у него не было никогда. Мать бросила девятимесячного сына отцу, тот отвёз его к своей матери, с которой Максим и рос. Жили вдвоём в бабушкиной квартире на Соцгороде. Он не скрывает, что с детства его тянуло уйти из дома на улицу, не раз бабушке приходилось с милицией возвращать беглеца. По окончании школы пошёл в училище, где получил профессию электрогазо­сварщика, несколько лет работал на заводе по специальности. С братьями и сёстрами по линии отца от разных женщин, и по линии матери - от разных мужчин, не общался, как и с родителями.
Отец объявился после смерти бабушки, на правах наследника продал её квартиру и пропил все деньги. Он пообещал Максиму, что возьмёт жить его к себе, в частный дом, но потом в пьяном угаре чуть не убил сына чугунной сковородкой. Вскоре отец умер, а его дом продали за долги.

ОТМОРОЗИЛ НОГИ
- Остался без жилья совсем, на зиму приютил товарищ, в марте я ушёл на улицу, больше было некуда. Я пил, но до глубоких запоев дело не доходило, умел вовремя остановиться. Жил в боксах на Соцгороде, никуда не хотел из района уходить. У меня среди уличных бездомных появились знакомые, дали кое-какие вещи, я не прихотливый, - рассказывает Максим. - Собирал вторсырьё из мусорных баков, там же и еду находил. Люди часто свежий хлеб выбрасывают, особенно много после праздников продуктов бывает, даже в бутылках спиртное остаётся. Все мусорные площадки в городе вроде как «приватизированы», чужих туда не пускают. Я, чтобы не нарываться, по ночам работал, приловчился на ощупь определять, есть что-то в пакете стоящее или нет.
Максим рассказал, что, сдавая пластик, стекло, жестяные банки, зарабатывал в среднем 20 гривен в день. В особо удачные дни - 35-40 гривен. Деньги тратил на покупку табака, чая, хлеба, свечей, бульонных «кубиков», выпивку. Иногда баловал себя паштетом или пивом из «АТБ». На костре варил из соевого гуляша в консервной банке «супчик», но чаще обходился хлебом и чаем.
- У меня появилась идея найти мать и я пешком пошёл в Днепр. По пути зашёл к родственникам в Любимовку, меня никто не признал, но сказали адрес матери. Искал долго, я же город не знаю. Оказалось, она живёт в Кулебовке со своей дочерью. Так первый раз в жизни я её и увидел, радости не было ни мне, ни ей, - вспоминает Максим. - Полмесяца я у них пожил, работал вместе с зятем на предприятии, а перед Новым годом мать сказала, что мне надо уйти. Сестра дала немного денег, и я ушёл на улицу, поселился в заброшенном здании. Одет был в курточку, на ногах - рабочие ботинки. Ночью отморозил обе ноги. В больницу попал через месяц, когда уже гангрена началась. Добрые люди вызвали «скорую». Пальцы, вернее, их остатки, отрезали. После больницы попал в реабилитационный центр «Новое поколение», там нужно было работать, а я из-за ног не мог. Ушёл опять на улицу, собирал вторсырьё, лечил ноги мазью, приматывал апельсиновые корки к ранам, выжил. Потом вернулся в Кривой Рог.
ЖИТЬЁ-БЫТЬЁ
Поселился снова в пустующем здании на Соцгороде вместе с другими бездомными. Постепенно наладил «быт» - нашёл на свалке матрац, необходимую посуду и опять стал зарабатывать, собирая вторсырьё.
Максим рассказал, что полиция бомжей не беспокоит, стражи порядка вспоминают о них только тогда, когда нужно «подтянуть» отчётность. Люди бездомных сторонятся и мало обращают на них внимания. Бывает, что хозяйки отдают неудавшиеся блюда, выпечку или оставляют еду в пакетах рядом с баком. Всё это принимается с благодарностью. Некоторые бездомные разнообразят рацион мясом кошек и собак. Фактов, когда бомжей избивали до полусмерти или убивали просто ради развлечения, как в других городах, в Кривом Роге не было.
- В городе много бомжей, они просто на глаза стараются не попадаться. Раньше на зиму в подвалы домов перебирались, сейчас их закрыли. В основном, зимуют в пустых домах, боксах, на теплотрассах, на вокзалах, по дачам у знакомых. Рядом со мной в боксе жила Светлана, лет 50-ти, потом её тело нашли на мусорнике, кто-то 16 раз ударил ножом. Такое случается. На улице долго не живут, сейчас многие умирают, особенно от употребления настойки боярышника. Её пьют, чтобы на время от реальности отключиться, а сердце не выдерживает, - рассказывает Максим. - Наркотиками бомжи не балуются, дорого. В основном, пьют настойку и самогон, его купить не проблема. На рынке Соцгорода, например, в трёх точках продают. Сейчас бутылка стоит 36 гривен, металл сдал - как раз хватает.
Среди бездомных чаще встречаются люди среднего возраста, преимущественно, освободившиеся из мест лишения свободы. Но есть и совсем молодые. Что их заставляет вести бродяжнический образ жизни, сказать сложно. Максим рассказал, что иногда на улицу уходят после семейных конфликтов. Было, что после ссоры с женой вполне благополучный мужчина несколько ночей провёл по соседству с ним.

ПОМОГЛА СТАТЬЯ В «ПУЛЬСЕ»
- Больше всего мне хотелось человеческого общения. В пьяной компании одни разговоры - хвас­таются друг перед другом, больше ничего. Стал задумываться, что пропаду совсем, если что-то в жизни не поменяю, боюсь, что закопают на кладбище под номером. А в январе мне одна женщина, у которой попросил воды, вынесла «Пульс» со статьёй, в которой рассказывалось о реабилитационном центре. Сказала, что таким как я, там помогают, - говорит Максим. - Попросил знакомую приёмщицу вторсырья позвонить по тому номеру, что в вашей газете, узнать, куда обращаться, она мне и на проезд дала. В центре ко мне отнеслись по-человечески, дали шанс новую жизнь начать. Вымылся, от вшей избавился, сплю на чистой постели. Нахлебником быть не хочу, работаю по мере сил.
В настоящее время Максим Шкряб планирует восстановить утерянный два года назад пас­порт, официально трудоустроиться и оформить инвалидность.
На вопрос, о чём мечтает, ответил неожиданно. Оказывается, он хотел бы сделать мини-ТЭЦ - автономный источник тепла и энергии. А ещё признался, что надеется иметь семью, продолжить свой род и быть кому-то нужным. Прощаясь с Максимом, хотелось верить, что это не пустые слова и с наступлением весны он вновь не окажется на улице.
Напоминаем телефон руководителя реабилитационного цент­ра Дмитрия Голикова - 098-162-72-72. Возможно, это поможет кому-то из бездомных изменить свою жизнь.

Кристина МАРГИНА