Фуршет

КОГДА ДУШЕВНОБОЛЬНЫЕ ПОЛУЧАЮТ СВОБОДУ

5Года два назад в психоневрологический интернат, что на Бурых Углях, зачастили различные комиссии. Высокие гости были откровенно возмущены, что тамошние подопечные не имеют той свободы передвижения, которая, по их словам, должна быть у подобных больных по европейским нормам.

«Как такое может быть? -­ возмущались поборники всего европейского, получающие многомиллионные гранды от различных благотворительных фондов и в первую очередь курируемого американским миллиардером Соросом. ­ Почему люди находятся под замком?» Особенно возмутил их зарешетчатый, закрытый на замок павильон посреди двора, в котором дышали свежим воздухом несколько десятков человек.
Все объяснения тогдашнего директора заведения Григория Гудыма, который попытался рассказать высокопоставленным гостям, что в павильоне находятся буйные больные, среди которых есть и те, кто в свое время совершил тяжкие преступления, но были признаны невменяемыми, во внимание приняты не были. Проверяющие решили, что это нарушение прав человека, и не только в отношении буйных, но и других подопечных, которые хоть и имели свободу передвижения, но находились под постоянным контролем. И обратились с жалобами в соответствующие органы.
Сегодня жители поселка Бурые Угли и ближайших населенных пунктов живут в страхе. Ведь немалое количество психически больных людей получили почти полную свободу.

БУХАЮТ И ПУГАЮТ
Для жителей посёлка разгуливающие по улицам подопечные криворожского психоневрологического интерната уже стали обыденностью. Люди привыкли к такому соседству и даже научились извлекать из этого выгоду ­ привлекать их для работ в домашнем хозяйстве. Но с начала этого года количество «праздношатающихся» резко увеличилось. Причём не только в Бурых Углях, а и в соседнем Терновом Куте, да и в самом Кривом Роге, куда психически больные люди могут беспрепятственно «путешествовать».
­- Спокойных мы давно знаем, особенно «старожилов», они безобидные. В магазин ходят, на остановке сидят, просто по улицам бродят. Им всегда гулять разрешали. Но с другой стороны, кто может поручиться, что у кого­нибудь из них в голове что­то не перемк­нёт? ­- говорит местная жительница Ирина. -­ Недавно в интернат поступили какие­то пугающего вида молодые мужчины, честно говоря, стало страшновато. Было, что они вечером к девчонкам­подросткам приставали, напугали их очень. Начались кражи металла со дворов, из подвалов консервацию вынесли. В тёмное время суток на улицу выходить не хочется, они же «гуляют» сколько хотят. Но самое опасное то, что душевнобольные пить начали! Представьте, что от такого человека ждать? Просто так, спьяну, убьёт или покалечит кого­нибудь, а спроса с него никакого!

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ЗАБОР
Журналист «Пульса» побывала в посёлке Бурые Угли 20 августа. Сразу на въезде, возле продуктового магазина, молча стояли несколько мужчин средних лет. На первый взгляд ­ обычные мужчины, но почему­то интуитивно захотелось обойти их стороной. Ещё один сидел на лавочке у дверей, в магазине мужчина постарше с интересом рассматривал канцтовары.
­- Он часто к нам заходит, молча посмот­рит на прилавки и уходит, -­ рассказывает продавец Наталья, кивая в сторону необычного покупателя. -­ Когда интернатские пенсию получают, то приходят в магазин за покупками, некоторые ­ в сопровождении санитаров. Покупают сладости, сигареты, печенье, колбасу. Спиртное мы им не продаём, нам всем здесь последствия не нужны. Но они могут спокойно поехать в город и купить там водку, у них же диагноз на кассе не спрашивают. Они в последнее время очень свободно стали себя чувствовать, на замечания не реагируют. Наверное, нужно ужесточить дисцип­лину, у них же у всех диагнозы установлены, раз в интернате живут. Права душевнобольных защищают, а нас, жителей, кто от них защитит?
Зайти на территорию психоневрологического интерната можно без труда, двери на проходной распахнуты настежь, их «охраняют» два спящих щенка. Бетонный забор и металлические ворота ­ преграда символическая, перелезть через них по силам и ребёнку. Территория буквально утопает в цветах и зелени, везде много гуляющих мужчин, много молодых.
В настоящее время семь корпусов почти заполнены, в интернате живут 300 человек, из них около 70 ­ с предрасположенностью к агрессии, находятся под усиленным присмотром санитаров, для них выделен отдельный корпус.
Поступают на постоянное жительство в это заведение люди старше 18 лет по решению судов со всей Украины. Родственники к ним приезжают нечасто или не приезжают вовсе, у многих вообще нет близких, поэтому они считают интернат своим единственным домом.
Штат сотрудников интерната ­ порядка 130 человек, преимущественно здесь работают женщины, санитары­мужчины работают в отделении для буйных.
По словам Петра Пинчука, который сейчас исполняет обязанности директора КУ «Криворожский психоневрологический интернат», на смену в каждое отделение заступают по 1-­2 санитара, и уследить за всеми душевнобольными они не в состоянии.
То, что подопечные самовольно уходят за пределы интерната и неоднократно были замечены пьяными, затевали драки и валялись на улице, Пётр Арсенович не отрицает. Он подтвердил, что в последнее время действительно на интернат посыпались жалобы от жителей близлежащих сёл и чуть ли не каждый день приходится давать по этому поводу объяснения областному Департаменту соцполитики. А причину такого «безобразия» он объяснил выполнением требований прокуратуры по соблюдению прав и свободы подопечных.
­- В декабре прошлого года, как только я приступил к выполнению обязанностей директора, была проверка мониторинговой группы уполномоченной по правам человека Верховной Рады. Прокуратура открыла на нас уголовное производство после того, как обнаружили замок на двери изолятора, где на карантине находились вновь поступившие. Они посчитали, что это ограничение прав человека, -­ рассказывает Пётр Пинчук. - ­ В последнее время проверки в интернат зачастили. Нам даже предписывали спилить решётки на окнах, но на свой страх и риск из соображения безопасности мы не выполнили это требование. Нам проверяющие говорят, что свобода передвижения наших подопечных не должна ограничиваться территорией интерната, поскольку общение вне интернатских стен помогает им быть в социуме, это законом разрешено.

А НУЖНА ЛИ СВОБОДА?
Пётр Арсенович заверил, что буйных, а среди них есть убийцы, рецидивисты, насильники, на улицу всё­таки не выпускают. Они находятся либо в корпусе, либо в ограждённом павильоне во дворе, под постоянным присмотром санитаров.
-­ Интернат ­ не закрытое учреждение, держать всех под замком мы не имеем права. На свои 25% пенсии (остальные 75% перечисляются на содержание человека в интернате ­ прим. ред.) наши подопечные могут купить что угодно. Но мы проводим с ними беседы под роспись, разъясняем, чтобы они не покупали спиртное, не пили. Но вы же понимаете, что по причине их болезни эти беседы не всегда имеют действие, ­- говорит руководитель учреждения.
И. о. директора заверил, что длительное отсутствие пациентов в интернате на протяжении дня не отражается на их лечении. Все врачебные назначения выполняются, лекарства, кому они назначены, принимают утром и вечером.
Бывает, что подопечные уходят из интерната по заявлению, например, выкопать кому­то картошку или посетить ночную службу в церкви «Прославление». То, что интернатские работают на подворьях местных жителей, ни для кого не секрет.
­- Мы всегда привлекали физически здоровых подопечных для работы в своем подсобном хозяйстве, на полях. Часто их просят вскопать огород или помочь по хозяйству местные жители. Они расплачиваются с ними деньгами, проконтролировать это невозможно, ­- комментирует Вячеслав Шкуропат, инспектор по труду. -­ Иногда местные в качестве оплаты дают работникам самогон, что недопустимо. По большому счёту, они сами виноваты в том, что больные по улицам пьяные валяются. А потом ещё жалобы пишут.
К слову, два года назад в подсобном хозяйстве интерната было 65 коров и телят. Сейчас оно находится в упадке, исчезло металлическое ограждение, на территории не видно ни техники, ни скота. Хотя, по словам нового руководителя, коровы там ещё есть.

ПРОБЛЕМЫ
Пётр Пинчук рассказал, что если бы удалось заменить еще при СССР возведенные забор и ворота на более надёжное ограждение, метра 2,5 высотой, то «самоволки» было бы в разы меньше.
­- Интернат финансируется из областного бюджета, нам средств не хватает на самое необходимое. Буквально вчера прорвало трубу и сейчас нужно думать, где взять деньги, чтобы её заменить, что уж тут говорить о дорогостоящем заборе, ­- говорит Пинчук. -­ Хотелось бы сделать спортивную площадку, оборудовать помещение для встречи с родственниками, но пока это только планы. В нынешней ситуации сложно сказать, как будет дальше. Коллектив устал от бесконечных проверок и комиссий.
Вячеслав Шкуропат отметил, что часто местные сами провоцируют конфликтные ситуации. Например, вступают в беседу с подопечными интерната, а этого делать нельзя, так как любое слово может вызвать непредсказуемую агрессию. Были случаи, когда на больных специально наезжали машиной с целью «испугать». Он также отметил, что есть жалобы от местных жителей в департамент не только в отношении того, что подопечные, нередко под парами алкоголя, свободно гуляют по поселку, но и что некоторых душевнобольных держат в интернате под замком.
­- Смотрите, пишут, что держать человека две недели в изоляторе под замком негуманно. Тот, кто это писал, понятия не имеет, что изоляция ­ необходимость, регламентированная законом. К нам поступил недавно мужчина, который голыми руками вырвал умывальник вместе с трубой, ­- говорит он, показывая письма из областного Департамента с жалобами. -­ Люди с психическими отклонениями могут обладать огромной силой и быть при этом агрессивными. Они могут не чувствовать меры в еде, а складывается впечатление, что их не кормят. Часто те, кто пишут жалобы, думают, что в интернате нарушаются права подопечных, а на самом деле к ним применяются ограничительные меры с целью обезопасить окружающих или самих больных. Мы несём ответственность за этих людей, и по большому счёту такая «свобода» и нам не нужна, ведь если что­то случится, придётся отвечать. Но мы должны работать только в правовом поле ­ проводить беседы, разъяснения. Применять жесткие ограничительные меры не имеем права, ­ сказал на прощание Пётр Пинчук.

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ
Уезжая из Бурых Углей поймала себя на мысли, что в тёмное время суток, пожалуй, мне совсем бы не хотелось оказаться на улицах посёлка.
Однако, как оказалось, реальная угроза нависла не над местными жителями, а над самими душевнобольными. И об этом я узнала не от сотрудников интерната.
Не так давно, на Проводки, в учреждении случилось серьезное ЧП ­ погиб один из старожилов этого заведения (жил здесь еще при СССР) Виталий Терлецкий. Мужчину нашли сильно избитым на территории интерната. Он скончался до приезда «скорой помощи». По словам местных жителей, этот больной был всегда спокойным. В тот день он был выпившим. Что случилось в интернате, когда он туда вернулся, никто не знает. Кто­то подозревает, что его жестоко избили санитары, кто­то говорит, что сами больные. Приезжали полицейские, завели уголовное дело, но нашли ли убийцу, никто не знает.
Люди рассказывают, что сейчас нередко видят избитых подопечных. К примеру, называют имя Димы Синчука, безобидного шизофреника, на котором не так давно заметили явные следы побоев.
За три дня до моего приезда был жестоко избит душевнобольной Сергей Ковтун. Сейчас он находится в «тысячке» ­ сломанное ребро пробило мужчине легкое. ЧП произошло, как утверждают местные, на территории интерната...

Кристина МАРГИНА