Людмила Похитун: «НСК «Олимпийский» - это бесконечное творчество, ум и талант строителей»

10На постсоветском пространстве она едва ли не единственный инженер-­строитель, которая знает всё про металлоконструкции. В независимой Украине ей точно нет равных в этой области.

Несмотря на то, что нашей собеседнице через несколько дней исполнится 80 лет, она до сих пор востребована. А когда нет работы, Людмила Похитун занимается своим любимым делом -­ историей. И в этом она тоже преуспела. В профессиональный День строителя, который в Украине отметили 9 августа, мы встретились с уникальным специалистом.
­- Людмила Афанасьевна, как в свое время хрупкая и юная девушка выбрала строительную профессию?
­- Училась я всегда хорошо. Больше мне давались гуманитарные предметы. Но и с техническими дисциплинами у меня проблем не возникало. О том, чтобы быть строителем, в школьные годы и не думала. Помню, что запоем читала художественную литературу. Тогда это было большой роскошью, ведь было много дел по хозяйству.
Где-­то после 8­-го класса я твердо решила, что хочу стать историком. И обязательно при этом работать с архивами. Любила копаться в прошлом. Поблизости нужных институтов не оказалось, а вот в Москве и Ленинграде такую специальность можно было получить. Называлась она «Историко­-архивное дело».
Но попасть туда было непросто. Школу я закончила с медалью и была уверена в том, что обязательно поступлю. О своем решении сообщила родным. И вот тут в семье начался переполох.
Особенно старались бабушка и дедушка. Шел 57-­й год, и они прекрасно помнили сталинские времена, когда за одно неправильное слово или толкование факта можно было поехать рубить лес на Соловки. Мою мечту они сразу забраковали. А родители, как люди прагматичные, предложили мне попробовать себя в строительстве. В то время страна отстраивалась, все бурлило и кипело. Еще и шутили: «На все режимы и прижимы специальность эта хороша».
Как раз в нашем горнорудном институте появился строительный факультет. Меня начали убеждать в том, что строительная профессия везде пригодится. И я потихоньку начала сдаваться. Понимала, что я мало социализирована, к тому же близорукая. И как-­то сама себя убедила, что без родителей выжить в большом городе не смогу. Поэтому пошла сдавать документы в наш институт.
­- Ни разу не пожалели, что выбрали строительную стезю?
­- Нисколько. Учиться было интересно. Тем более, что учеба затянулась аж на шесть лет. Генсек Никита Хрущев считал, что высшая школа слишком удалена от производства, и потому мы вечером учились, а днем работали. Хотя это и не было заочным отделением. Позже я узнала, что причина кроется в другом. Страна развивалась быстрыми темпами, и катастрофически не хватало рабочих рук. Вот и решили таким образом за счет студентов восполнить трудовые резервы.
К концу учебы я уже прекрасно справлялась с отделочными работами. А сколько цемента наколотила и сколько ведер перетаскала, страшно вспомнить. Но мы были молодыми, и на усталость не жаловались. Даже такой бешеный ритм не помешал мне в итоге получить красный диплом.
­- Встал вопрос, куда идти работать?
­- Тогда 2-­3 года после института надо было отработать по направлению. Я опять загорелась. Страна большая и инженеры-­строители везде нужны. Но дома ­ - опять непонимание. Родители говорят, зачем мне куда-­то ехать, ведь в Кривом Роге есть «Криворожстальконструкция». Богатый трест, перспективный, и даже квартиры дают. У меня в кармане красный диплом, и поэтому я могу остаться в городе.
Снова включила заднюю. Подумала, а есть ли смысл в отъезде, если через два года опять возвращаться в город? Пошла в трест и написала заявление. А меня брать не хотят. Кто­-то из начальников, помню, так и сказал: «Нам нужны хлопцы­-мастера. А тут девчонка, да к тому же ­ близорукая. И матом ее не пошлешь, сразу расплачется». К тому же все штатные единицы уже были заняты. Спас звонок из деканата института. Попросили меня взять, сказали, что не пожалеют. Вот так я оказалась в 106-­м управлении треста.
Следует сказать, что «Криворожстальконстукция» в то время действительно было прогрессивным предприятием, и специализировалось на несущих конструкциях. Они тогда имели популярность и широко использовались при строительстве различных объектов. Наше управление, например, специализировалось на строительстве надшахтных копров. Строили и доменные печи.
Так прошел первый месяц моей работы. Не знаю, что бы было дальше, но тут вмешался случай, который круто изменил мою дальнейшую профессиональную судьбу.
Работала я мастером и отвечала за технику безопасности. Сидела целыми днями в конторе и переписывала разные инструкции. В один прекрасный день мне стало как-­то особенно скучно, и я пошла на объект. Забралась на какую­-то конструкцию. Посмотрела вокруг ­- красота. Оперлась на ограждение, а оно было не закреплено. И благополучно полетела с шестиметровой высоты. Как итог ­ - сломала ключицу и помялась в некоторых местах. Наслушалась про себя таких слов, каких ранее не слышала. Неудивительно, что после выздоровления меня отправили подальше от стройки, в управление. Сначала расстроилась, а потом поняла ­ - у меня появился шанс все исправить.
­- В управлении нашли вам работу по специальности?
-­ Дело в том, что во главе треста работали очень умные и высокообразованные люди. И атмосфера там витала особенная, творческая. Очень много внимания уделяли молодым специалистам. И доверяли им разрабатывать сложные проекты. Естественно, под началом ведущих инженеров. Вот в один из таких отделов попала и я.
Работа такая: получаешь проектную документацию от института, а это рабочие чертежи и смета на стройку, и если в них есть ошибки, надо немедленно исправить. Поэтому в этом деле нужны специалисты, которые заметят нестыковки и докажут, что именно так должна в итоге выглядеть проектная документация. А это совсем другие деньги и возможности.
Если вы думаете, что это скучная и однотипная работа, то глубоко ошибаетесь. Представьте, идет большая стройка. И вдруг меняется сметная стоимость проекта. Это были тяжелейшие моменты. И если доходило до ЦК партии, то можно было лишиться и партбилета.
Для того, чтобы к моим расчетам нельзя было докопаться, пришлось заняться самообразованием. Я сидела по ночам и изучала части технического нормирования, технологию монтажа, проектирование металлических и железобетонных конструкций, материаловедение.
Наш трест тогда среди специалистов именовался «стальколяской», потому что работали по всему Союзу. Сотрудничали с ведущими институтами, часто бывали в командировках. Так, нами был заново после пожара отстроен один из цехов завода по производству «КАМАЗов» в Набережных Челнах. Наши специалисты были в Воркуте, Ленинграде и Смоленске. Строили объекты соцкультбыта в Нечерноземье. В активе нашего треста также строительство промышленных и припортовых заводов Украины.
Как видите, практика у меня была хорошая. Я стала уникальным специалистом широкого профиля (смеется). Про металлоконструкции знала все - ­ от их изготовления до монтажа. А потом развалился Союз.
­- Знаю, что вы были востребованы и в постперестроечный период...
­- Да, 90-­е годы были для всех тяжелыми. Гигантское массовое строительство пропало, оставались только ремонтные работы на предприятиях. Но, к счастью, мои знания были еще нужны. Я бросила трест и ушла в частную фирму. Она была организована на базе предприятия, которое я покинула.
С этого момента стало легче материально. Это уже были не почетные грамоты и путевки в санаторий. Не думайте, что я гналась за копейкой. Просто всегда проделывала колоссальную работу, которая забирала много сил и здоровья. А жить хотелось сейчас.
В это же время подвернулись московские «Лужники». Лужков (второй мэр Москвы ­ - прим. авт.) надумал осовременить стадион. А так как наши монтажники были лучшими в этом деле, то заказ получили именно украинские строители. Надо было изменить верхушки колонн на стадионе и сделать современное покрытие. Такую себе крышу­-трансформер.
Надо отдать должное тогдашнему градоначальнику, организовано все было на высшем уровне. Конструкции привозили мгновенно, задержек не было, поэтому объект сдали на четыре месяца раньше условленного срока. Я, как обычно, занималась всеми расчетами, связанными с изготовлением и поставкой металлоконструкций.
-­ Ваш опыт позже пригодился при реконструкции национального стадиона «Олимпийский» в Киеве?
-­ Да, в независимой Украине предприятие «Криворожстальконструкция» было единственным в своем роде. Мы зарекомендовали себя с хорошей стороны еще при строительстве столичного железнодорожного вокзала «Южный».
Омельченко (второй киевский городской голова -­ прим. авт.) в свое время надумал расширить главный вокзал, а для этого понадобились монтажники, имеющие опыт работы с металлоконструкциями. Нам позвонили, и мы сразу приехали.
Долго крыло строили. Постоянно были проблемы с финансированием. Омельченко почти каждый день приезжал, и тогда стройка замирала, всех выгоняли с объекта. Помню, идет он в окружении двадцати человек. Все в черном. Что-­то обсуждают, руками машут, ругаются. Аж страшно становится. Но за четыре месяца стройку все-­таки закончили.
А потом нас пригласили сделать реконструкцию НСК «Олимпийский» перед Чемпионатом Европы­-2012 по футболу. И не просто его реконструировать, а сделать современным. И не хуже, чем в Европе.
Мы приехали, оценили и ахнули. Стадион находится в центре города, а это большая плотность. Колонны стоят огромные, еще с советских времен. Как тут возведешь крышу, которая бы раскладывалась и задвигалась назад? У нас была подобная практика в Кривом Роге, когда мы монтировали крытый рынок на Соцгороде и купол цирка. Но там не было внутри колонн, поэтому мы натягивали конструкции на стальные тросы. А здесь надо было все полностью переделывать. Проект делали немецкие специалисты, а столичный институт металлоконструкций уже пытался адаптировать его под наши реалии. Все финансировалось за счет государственного бюджета.
Про стесненные условия я не зря сказала. Представьте, весь монтаж состоит из больших блоков весом до 300 тонн. Это же какие механизмы для них надо, чтобы поднять каждый! А как их разместить на такой маленькой территории? Надо было смонтировать за небольшой промежуток времени 8000 тонн металлоконструкций!
На стадион было выделено 800 миллионов гривен. Так как это было национальным ноу-­хау, то сметных норм не существовало, как и технических норм на монтаж и изготовление металлоконструкций. Повторюсь, эту сумму надо было подтвердить через сметные нормы, которых не было. Вот тут кто­-то и вспомнил про меня. Потом рассказывали, как просили меня разыскать. И говорили, что если она еще жива, то может помочь. Больше никто.
Так как я в это время пребывала в полном здравии, то в один из вечеров в моей квартире раздался телефонный звонок. Все объяснили и пригласили в срочном порядке приехать в Киев. Я взяла на фирме отпуск и уехала на... четыре месяца. Именно за этот период я разработала все технические нормы, которые были необходимы для подтверждения выделенной суммы из бюджета. Но они оказались, как бы мягче сказать, немного завышенными. Больше я ничего не скажу, мне эта ситуация до сих пор неприятна. Но с того момента я полностью прекратила сотрудничество с теми людьми, которые меня наняли на работу.
На стадионе я позже все-­таки побывала. Красота неимоверная. Трудно поверить, что все это создано человеческими руками. Меня и сейчас, несмотря на возраст, зовут на помощь. Два года назад мы восстанавливали телевизионную вышку в Краматорске. И тоже в стесненных условиях, при помощи домкратов и лебедок. Быть востребованной, что еще можно пожелать в мои годы. Я ­ счастлива!

Игорь КОНОНЕНКО