«Знаю, что я такая не одна»


8Наталья Андриенко ­ - жена алкоголика. Она не боится об этом говорить. Потому что устала бояться.
­

- Знаю, что я такая не одна, ­- рассказывает Наталья Алексеевна. -­ Тысячи криворожанок страдают из­-за алкоголизма своих мужей, но стесняются или боятся говорить об этом. Тысячи жителей нашего города вынуждены жить в аду, потому что вместе с ними живут алкоголики. Государство отвернулось от больных алкоголизмом. Минздрав не финансирует их лечение. Более того, в нашем Центрально-­Городском районе недавно убрали единственного врача-­нарколога. Хочу, чтобы городская власть обратила внимание на эту проблему, поэтому и решила к вам обратиться. Может быть, можно запустить какую­-нибудь городскую программу по лечению алкозависимых?

ПОЧЕМУ НЕ ЛЕЧАТ АЛКОГОЛИКОВ?
Василию, супругу Натальи Андриенко, 55 лет. Половину своей жизни он пьет. И если раньше, по молодости, Василий еще мог взять себя в руки и остановиться, то с годами «моральная» планка у мужчины стала падать все ниже и ниже.
­- О таких говорят, что пропил все мозги, -­ сказала я, как-то сразу не подумав, что могу ее обидеть.
Но она со мной соглашается:
-­ Наша нарколог тоже говорила, что у него вместо мозгов кисель.
Василий Андриенко состоит на учете в ПНД. Раньше ходил отмечаться к «своему» наркологу, но после того, как районный наркологический кабинет закрыли, ежемесячно ездит на «Большевик».
­- Только вот я не пойму смыла этих отмечаний, -­ продолжает Наталья Алексеевна. ­- Они ведь его на лечение не берут, лекарств никаких не дают. Из-­за своей болезни он нигде не может устроиться на работу. Взяли его однажды сторожем, так он два дня всего продержался, а на третий ушел в запой. В единоразовой его подработке я тоже смысла не вижу. Приведу пример. Мы живем в частном секторе на Гданцевке, соседи попросили его помочь прополоть им огород. Муж работу сделал, они дали ему 50 гривен, он сразу же купил самогонки, которая у нас в поселке продается свободно, и напился.
-­ А я думаю, в том, что он состоит на учете в ПНД смысл есть: ведь без справки с «Большевика» вы бы не смогли оформить субсидию, так как он не работает и в Центре занятости на учете не состоит, ­- говорю ей.
-­ А мы и не оформили. Дело в том, что с нами живет наша 33­-летняя дочь с двумя маленькими детьми. Она тоже не работает. Но не потому, что не хочет, а потому что папу в доме одного оставлять нельзя. Он однажды пьяный картошку жарить на плиту поставил и уснул. Хорошо, дочь была дома, иначе бы мы остались на улице. Как­-то я была на работе, а дочка с детками куда-­то уехала на пару часов. Приезжает, а он уже успел ковер и кастрюлю продать, и деньги пропить. А до этого он постельное пропил, технику и посуду. То есть без присмотра его нельзя оставлять ни в коем случае. Вот дочь при нем и находится в качестве сиделки. Она это объясняла на комиссии в райисполкоме, куда из собеса отправили наши документы на получение субсидии, но ей отказали. Сказали, раз у вас нет официального места работы, субсидию вашей семье не дадим. А папу нашего совершенно не интересует, где мы возьмем деньги на оплату коммунальных услуг.
­- Получается, вы одна в семье работаете?
­- Да. Тружусь сторожем на «Арселоре». График устраивает: день/ночь/48. До этого десять лет была на инвалидности, так как имею серьезное заболевание, которое однажды даже привело к потере зрения. Пришлось долго лечиться. Дочь разведена, получает небольшие алименты на наших внуков.

ОТ ПОЛИЦИИ НЕТ ТОЛКА
Наталья Алексеевна рассказывает о том, что, будучи в состоянии алкогольного опьянения, ее муж нередко ведет себя очень агрессивно, бросается драться и даже хватается за топор. Тогда наша героиня вызывает полицию.
-­ Звоню на «102». Говорю: «У мужа белая горячка, он агрессивен». А они спрашивают, вам есть куда уйти? А куда ты уйдешь, если он или из дому все вынесет, или дом сожжет. Нет, говорю, некуда. Тогда, отвечают, закройтесь в доме и ждите экипаж. Приезжают патрульные. Как правило, молоденькие мальчик с девочкой. В калитку не заходят, потому что боятся мужика с топором, который на всю улицу орет: «Я тебя зарублю». Конечно, им страшно. Мы сидим в доме, он во дворе орет благим матом, а патрульные через забор ему говорят: «Успокойтесь, мужчина. Так нельзя себя вести». А ему эти слова как мертвому припарка. И тогда они вызывают «скорую».
Женщина рассказывает, что на весь город у нас только две специализированные машины (такие раньше называли 66-­я бригада). И обе обычно на вызовах. Поэтому полицейские ждут их на улице, а родственники алкоголика в это время сидят забаррикадированные в доме.

ЕСЛИ НЕТ БЕЛОЙ ГОРЯЧКИ ­В БОЛЬНИЦУ НЕ БЕРУТ
Приезжает «скорая». Медики спрашивают у Василия, как его зовут, сколько ему лет, узнает ли он жену, детей, внуков и т. д. Если тот отвечает правильно, его не госпитализируют. Потому что забрать в ПНД его могут только, если у него белая горячка. А если он правильно отвечает на вопросы, таковой у него нет.
­- Как правило, на вопросы он отвечает, и медики с полицейскими уезжают. Хотя изредка все-­таки ответить не может. Тогда его забирают в ПНД. Так было в прошлом году, в ноябре. Но что толку-­то. Забрали, он протрезвел и его отпустили. Лечить никто не лечил. Я к нему когда пришла, была просто поражена, сколько там находится таких же как он больных алкоголизмом. И мужчин, и женщин, ­ - рассказывает криворожанка. ­Я тогда еще подумала, сколько ж это семей в нашем городе страдают, как и мы.
­- Получается, он на вас нападает, а полицейские и медики, у которых это происходит практически на глазах, просто уезжают? -­ моему удивлению нет предела.
Наталья Андриенко еще раз подтверждает, что именно так и происходит.
­- Я однажды врача со «скорой» спросила: «Что же вы его не госпитализируете? А если он меня убьет?». А она ответила: «Да, может убить, и ему за это ничего не будет. Ведь он в ПНД на учете состоит». А с полицией мне повезло только раз. Приехал экипаж, в котором были не дети, а мужчины. Они с ним провели беседу. А потом один говорит: «Если снова буянить начнет ­ - позвоните мне». Не успели они отъехать, как мой алкоголик начал затевать драку. Звоню тому полицейскому, говорю, что он лезет и ко мне с кулаками, и к детям. Они на полдороги развернулись и вернулись. Тот правоохранитель и говорит моему мужу: «Я не полицейский, я бывший милиционер, поэтому тебе не повезло». И избил его дубинкой. Василий после этого в угол забился, и мы его не слышали, и не видели, пока он не протрезвел. Я так благодарна тому милиционеру, - ­ вспоминает женщина со слезами на глазах.
Нет, конечно же сказать, что полиция ничего не делает ­- нельзя. Иногда они составляют административный протокол, передают его в суд, и Василий Андриенко послушно идет на судебное заседание.
­- А когда он возвращается, отдает мне судебное предписание и квитанцию на оплату штрафа в размере 600 гривен, -­ рассказывает женщина. -­ Говорит: «Ты их вызывала, теперь иди и плати». И я плачу, он ведь не работает. Ну и кого суд наказывает?
Вред алкоголик наносит не только своим близким, но и себе. Так, два года назад, зимой, он не дошел до дома и упал где-­то под забором. Результат ­ обмороженные ноги. Врачам пришлось ампутировать ему частично пальцы, иначе бы началась гангрена. Конечно, с ампутацией дают инвалидность, а значит, у человека будут ежемесячные выплаты. Но чтобы ее оформить, нужно лечь в больницу, а Василий не хочет.
Не раз Наталье Алексеевне медики предлагали закодировать мужа. Но... Во-­первых, по молодости он уже несколько раз кодировался, но срывался. Во­-вторых, сейчас он алкоголиком себя не считает, поэтому кодироваться категорически не соглашается. А без добровольного согласия больного такой метод избавления от алкоголизма применить нельзя. И, наконец, в этой семье не так хорошо с финансами, а кодировка нынче стоит 8 тысяч гривен.
Она также говорит, что агрессивен ее супруг не только, когда пьяный. Если у него нет денег на выпивку, ведет он себя не лучше, чем во время белой горячки. Агрессию проявляет и когда голоден ­ - а кушает он много, это также побочный эффект алкоголизма.
­- В такие моменты он превращается в настоящего дьявола, я его боюсь, -­ говорит женщина. -­ А вообще-­то он человек добрый, когда трезвый, просто замечательный человек, но болезнь меняет его до неузнаваемости. Так, к примеру, однажды повыбивал в нашем доме металлопластиковые окна. Когда я пришла с работы и спросила, зачем он это сделал, ответил: «За мной кто­-то гнался». Это ж какой он силой в такие моменты обладает! А сколько стоит эти окна снова вставить?
А БЫЛ ЛИ ПРИЮТ?
Слушая женщину и сопереживая вместе с ней, я понимаю, что у нее, ее дочери и двух внуков действительно тяжелая жизненная ситуация. Это раньше алкоголиков насильно заставляли лечиться, отправляя их на длительное время (обычно на два года) в специальные наркологические клиники. Сейчас этого нет.
Ей и ее семье, даже если бы они решились, действительно некуда уйти от этого человека.
Года три назад в Украине запустили программу помощи жертвам домашнего насилия. Министерство юстиции рекламировало ее во всех СМИ. Согласно программе, в населенных пунктах были открыты специальные дома, куда несчастных отвозили волонтеры, и они могли пребывать в них до полугода.
В нашем городе тоже был такой приют. Во всяком случае, так утверждали столичные волонтеры. Но прессе не показывали, где он находится. Мол, никто не должен знать, иначе домашние тираны туда приедут за своими родными.
Программа была государственная, на ее реализацию деньги были выделены европейцами. То есть приюты содержались на их благотворительные гранты. Однако вскоре эта инициатива сошла на нет.
С большим трудом мы разыскали номер телефона одной из волонтерш, которые занимались программой защиты жертв домашнего насилия в Кривом Роге. Она сообщила, что сейчас программа не работает, так как нет финансирования. Думаю, причина этому одна ­ - европейцы просто не захотели снова давать деньги на проект, которого, скорее всего, и не было. Да, была широкая рекламная кампания от Минюста, на которую и ушла часть этих самых грантов. А остальное, по моему мнению, просто «испарилось».

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Алкоголизм -­ это признанная во всем мире болезнь. И во всех цивилизованных странах ее лечат. Если в Украине будут продолжать закрывать глаза на эту проблему, если алкоголиков и дальше не будут лечить, то все это приведет к очень нехорошим последствиям. Уже сейчас никого из нас не удивляет, что самые страшные ДТП совершают пьяные за рулем. Никто не удивляется росту преступ­лений, совершенных людьми в состоянии алкогольного опьянения. В каждой многоэтажке, в каждом частном секторе рядом с нами живут несчастные, которым отравляют жизнь алкоголики ­ - домашние тираны. И таких примеров можно привести множество.

Елена ЧЕРНИЧКИНА