Фуршет

Прифронтовые заметки


24 Практически с первых дней военных действий на востоке страны несёт службу в зоне АТО батальон, в котором служат сотрудники милиции/полиции. Один из них -­ криворожанин, сержант Алексей Дубровский. Будучи перед Новым годом в Кривом Роге, он принёс в «Пульс» свои прифронтовые, немного ироничные заметки, в которых делится своими воспоминаниями. Мы с удовольствием публикуем их на страницах нашего издания.

НОЧНЫЕ ДИВЕРСАНТЫ
Отправлялись мы на фронт в начале осени, когда размах катастрофы под Иловайском, где пали и подразделения МВД, только начал осознаваться. Бреньчание розданных кадровиком «похорончиков» - личных жетонов с номером для опознания тела и расписка с указанием места твоего захоронения «в случае чего», оптимизма не добавляли.
И вот первый блокпост. Развязка оживленных сельских дорог довольно далеко от передовой. Но зарево битвы за донецкий аэро­порт каждую ночь видно четко. Снаряд или ракета «Града» не долетели бы даже теоретически, но угроза проникновения вражеских диверсионных групп существовала. Обосновались мы в полуразрушенной еще при мирной жизни амбулатории (сколько же их было с того времени, этих сельских больниц, приспособленных под казармы!). На службу заступали в 8.00 и в 20.00.
Где-то через неделю наведались волонтеры. Среди прочего привезли тепловизор. Японский. Древний. Наверное, помнил еще позор самураев под Халхин-Голом. В сравнении с современными - что матричный принтер против трехмерного.
Дневная смена толком не изучила свойства невиданного никем доселе прибора. Им лишь удалось путем долгих опытов понаблюдать, как постепенно бледнеет, остужаясь, пятно от вылитого на бетон чая. Жидкость уже высохла, а клякса от разницы температур в десятую долю градуса все равно проявляется.
Селяне, несмотря на близость войны, не собирались менять привычный образ жизни. Продолжали гонять коров на пастбище мимо сооруженного блокпоста. Назад буренки возвращались, когда заступала ночная смена. «Дневные» парни попросили прибывших кормить кошку: мышей в бункер с полей набежало немерено. Быстро погасло сентябрьское солнце. Багряным отсветом тлел за горизонтом аэропорт.
...Один из постовых припал к окуляру тепловизора:
- ЧТО ЭТО?!!!
На поле, в опасной близости к блокпосту, прибор обнаружил несколько «горячих», довольно обширных пятен. Воины сжали автоматы. Только взволнованное сопение нарушало тишину. Неужели террористы?
- Что за бред, четверть часа прошло, а они не двигаются, - шепотом сообщил наблюдатель.
- Видать, чеченский спецназ, эти-то научены ждать, - предположил второй. - Спущусь-ка я в бункер за пулеметом.
И через несколько секунд вылетел оттуда с визгом:
- ОНИ УЖЕ И ТАМ!!! Я - к пулемету, а рядом кто-то что-то уронил. Еле увернулся.
Бойцы передернули затворы. Кровь закипала от волнения, ответственности, в страшном предвкушении первого боя. А подлый враг все выжидал. Старший наряда не выдержал, дал долгую предупредительную очередь в воздух.
На базе переполох. В суете рухнули все тщательно разработанные планы, кому как действовать по тревоге. В раздолбанный «ПАЗик» набилось вдвое больше народу чем было предусмотрено. И вот высыпает эта орава с гранатометами, противогазами, обвешенная по самые брови всевозможным «тактическим» барахлом, возле блокпоста.
- Что у вас случилось? - тихонько спрашивает командир взвода.
Ему показывают объекты в тепловизоре. Крикнув в пространство: «Вы окружены», он отправляется в зловещую темноту.
Возвращается даже не разгневанным. Не возмущенным. Он просто дико изумлен. Яркими специфическими пятнами на осеннем поле отсвечивались коровьи «блины». Да, есть у крупного рогатого скота такое свойство, опустошать желудок на ходу.
В итоге постовые наказания за «фальстарт» не понесли, ведь действовали строго по инструкции. Правда, милицейской, а не по эксплуатации тепловизора.

НА ЖИВЦА
Некоторые ситуации, что случаются чисто по стечению обстоятельств, невозможно ни подстроить, ни подгадать, ни выдумать. К примеру, был у нас такой Вася с позывным Пробейтелефон. Однажды наши военные остановили «крутой» джип с донецкими номерами. Расфуфыренная дамочка всех обозвала карателями, душегубами и прочими приятными представителям «киевской хунты» эпитетами. Взяли у скандалистки на проверку паспорт и смартфон. Офицер обращается к Василию:
- Метнись к сбушнику, «пробей» ее телефон.
- Зачем СБУ? - браво отвечает тот. - Сам я, что ли, не справлюсь.
Достает нож... И выполняет приказ, но только без кавычек. То есть, пробивает ножом телефон. У дамочки культурный шок, у Васи - новый позывной.
Или вот. На рассвете военные на «Ниве» случайно сбили двух зайцев. Спешили, подарили добычу караулу на блокпосту. У одного из ушастиков был сломан хребет, еще дышал. Обработать дичь нужно сразу. Долго не могли определиться, кому выпадет малоприятная миссия. И вот «внештатный мясник» наточил нож, обвязал себя какой-то рванью и потянул умирающего пушистика в кусты.
Тем временем подъезжает автобус на Чонгар. Настроение у добровольцев хорошее - скоро обед. Пассажиры вышли из салона с паспортами в руках.
- Да зачем нам ваши фальшивые документы, - говорит один солдат с пулеметом наперевес. - Мы знаем все и о каждом. Сознавайтесь, а то хуже будет.
И тут из кустов слышится дикий вопль. Выбегает наш повар-аматор. Лицо в крови, бережно прижимает к груди замотанную тряпкой правую кисть и говорит:
- Во сволочь попалась! Меня укусил. Живучий попался, негодяй. Я ему голову уже отрезал. Тащите другого, сниму с него шкуру.
- Это он разносил приглашения на референдум о независимости Донбасса, - паренек студенческого возраста тыкнул пальцем в товарища. - Пощадите меня!
- Да ты сам сидел в избирательной комиссии! - ответил «верный» товарищ.


НОВОГОДНИЙ ПЕРЕКУР
Особенное место в любом коллективе отводится общению в курилке. Побасенки разные о приключениях горе-любовников, геополитические пророчества, автомоторыбальский опыт... Сотрясаются донбасские терриконы от разрывов снарядов, а покалякать в тучах сигаретного дыма охота и хроническим курильщикам, и никотинонезависимым.
***
В особом почете - профессиональные истории. Рассказывает толстенький пулеметчик Бульдог (паспортные имена на боевых выездах не употребляются, иногда и сам теряешься, как тебя назвали родители):
- Работал я в патрульно-постовой службе в райотделе. Возле милиции жил мерзкий тип. Очень любил ссоры. Семья его бросила. Заваливал суды придурковатыми исками, а разные инстанции - такими же воззваниями. Повадился звонить в милицейскую дежурную часть. Просто обзывался. Был он какой-то заслуженный деятель и управу на него найти оказалось нелегко. Возможно, и справочку из дурдома имел.
Мы просили связистов отключить телефон - не положено. В общем, измотал нас этот гражданин порядочно. Имел бронированные двери, не достучишься. Все же решили мы с товарищем нанести ему еще один визит. Авось соблаговолит открыть. Дело было под Новый год, у коммунальщиков традиционно порвало трубы. Роют возле подъезда. Генератор деренчит.
Как и следовало ожидать, телефонный вредитель нам двери не открыл. Выходим. И тут меня осенило.
- Брат, - обращаюсь к жэковцу. - На второй этаж позволь протянуть кабель сварки, там два раза чиркнуть - поллитра твоя.
Кабель протянули и заварили двери «телефонному террористу», чтобы тот не вышел.
На следующий день телефон надоедливого индивида все-таки заблокировали, ибо достал он неимоверно вслед за милицией и пожарных, и «скорую». Осознаю грех, забыли мы о нем в праздничную пору совсем. А с ним таки новогоднее чудо произошло! На четвертый день заточения пришла к нему законная, но почти бывшая жена за вещами. Она вызвала тех же коммунальщиков, которые одолжили сварку. Двери открыли. Освобожденный узник упал на колени перед супругой с мольбой о прощении. С той поры изменился, не пакостит, - закончил свой рассказ Бульдог.
***
- И у меня случилось как-то под Новый год чудесное избавление от проблемы, - продолжил тему гранатометчик Француз, владеющий редким талантом выпускать идеальные кольца табачного дыма. - Работал я опером. Поступил сигнал. Возле многоэтажки на детской площадке приспичило наркоману вколоть себе дозу отравы. Бдительные старушенции возле подъезда не пропустили такого безобразия. Костылем обезвредили любителя кайфа и вызвали милицию.
А у нас в очередной раз сломалась дежурная машина. Дело приключилось близко, двинули мы с напарником туда пешком. Измочаленный бабусями парень сопротивления не оказывал, но «ширка» сильно его подкосила, поэтому еле плелся. Решили к райотделу подъехать на троллейбусе. На всякий случай пристегнули задержанного наручниками к поручням сиденья.
Тралик ну о-о-очень медленно полз. Товарищ рассказывал мне о своей неразделенной любви. Слово за слово - в окне родной райотдел. Вышли на остановке, заходим, дежурный спрашивает:
- А злодей-то где?
Забыли. В троллейбусе. С казенными наручниками! Я думал, начальник от злости треснет, так орал. Какого цвета троллейбус? Номер маршрута? А разве вспомнишь, когда про женщин разговор.
Наш город точно не видел никогда ничего подобного: экипажи ГАИ тормозили все троллейбусы, правоохранители врывались в салон - и кондукторы не понимали, что милиция искала. Потому как ориентировка была на стоячего пассажира в наручниках, а его разморило, он сполз по поручню вместе с наручниками и заснул на полу в наркотическом трансе. Водитель того троллейбуса, где мы забыли наркомана, работал без кондуктора, тело между сиденьями он, естественно, не видел. До глубокой ночи закованный наркоман беспробудно дрых и колесил по городу. Только в депо водитель поднял гвалт. Преступник нашелся и после пережитых волнений праздники удались, - улыбнулся Француз.
***
- Имел и я некий конфликт, условно выражаясь, под елкой, - интригующе глубоко затянулся неунывающий балагур Мрак. - В последний день года я отработал в ночную смену. А с утреца начальник следствия преграждает мне дорогу домой. Говорит, завези по пути домой повестку одному подозреваемому; больно шустрый малый попался, почти неуловимый, а я похлопочу перед твоим начальством об отгуле тебе. Я смекнул, что действительно неплохо будет после ночки с боем курантов отлежаться. На том и сговорились.
Крюк, должен заметить, я дал приличный. Стучу в искомую дверь. Выходит женщина в траурном платке. Начинает рыдать. Оказывается, родные отмечают 40 дней по нашему подследственному. Взял я копию свидетельства о его смерти, завез обратно в участок. Главный следак как-то подозрительно близко к сердцу воспринял смерть фигуранта уголовного дела. Но выходной мне таки выбил.
Прихожу я после отгула такой весь отдохнувший, а перед райотделом меня дожидается парочка угрюмых сослуживцев. Без прелюдий извергают на меня ушат обидных слов. Дескать, и предатель я, и на их костях зарабатываю себе блага. Я в ответ тоже не церемонился. Чуть до драки не дошло. Позже объяснились. Эти хитрецы повадились за отгулы отвозить повестки умершему человеку. То сами нарисуют от его имени справку о его болезни, то предъявят якобы копию командировочного листа, то еще чего придумают. А выходные за визиты им подавай в срок. Но сколько вольготной и «халявной» ниточке ни виться, кто-то добросовестный все перечеркнет, - закончил свой рассказ Мрак.