Артист

«Пронзительно трогательный спектакль «В сумерках» Алексея Дударева о старых героях Второй мировой войны... Спектакль сыгран легендарными артистами Днепропетровского академического театра русской драмы им. М.Горького - Л.Вершининой, Ж.Мельниковым, Д.Голубченко, а также Л.Ворониной и молодым А.Мельниковым, блестяще, во всех подробностях человеческого духа…», - так отозвалась в одной из своих газетных рецензий киевский театровед, профессор Валентина Заболотная.

V sumerkah

Сцена из спектакля "В сумерках". Мария - Людмила Вершинина. Леонов - Дмитрий Голубченко

Cегодня в силу разных причин он уже не играет в спектаклях театра, но пуб­лика, несомненно, помнит заслуженного артиста России Дмит­рия Голубченко по его по раз­ноплановым сценическим ра­ботам. За внешностью и фактурой социального ге­роя всегда скрывался и трагик, и лирик, и комедийный актер.

Дмитрий Голубченко - уроженец Кривого Рога. Это были пос­левоенные годы. Семья проживала по улице Ватутина, 53, затем - по улице Глушко. Однажды парень проходил мимо нашего городского театра. Дверь цент­рального входа была приоткрыта, и подросток спокойно вошел в здание, в зал. Увидев репетицию спектакля, ощутил в душе необъяснимое волнение. До сих пор помнит великого криворожского лицедея, заслуженного артиста УССР Владимира Браславского, игра которого его просто потрясла. Он, в это время ученик средней школы №38, сочинял стихи, которые даже пуб­ликовались в газетах «Пионерская правда», «Зірка». Имел школьное прозвище Поэт. А здесь - слово на сцене. Так театр вошел в его жизнь.

Мечтал, между прочим, Дмитрий Голубченко и о профессии журналиста. Поступал в Харьковский университет, но не прошел по конкурсу. Поэтому устроился работать в урановую шахту «Первомайка». Первая запись в трудовой книжке - «буровой рабочий внутришахтной геологоразведки». Зарабатывал юноша огромные суммы - полторы тысячи рублей в месяц. Мать тревожно даже спрашивала: «Сынок, а ты не воруешь деньги?» В годы СССР шахта относилась к разряду режимных предприятий, и Дмитрий даже подписывал документы о «неразглашении государственной тайны», над чем сегодня конечно же посмеивается. Ну о каких тайнах может идти речь, когда люди работали на вредном производстве и оставляли под землей свое здоровье?

С шахтой все-таки довелось попрощаться, ибо юныйкриворожанин поступил в Днепропетровское театральное училище. Учился у великих педагогов - Г.Кобринского, А.Галуна. В период учебы его занимали в спектаклях театра имени М.Горького, где он получал рубль или полтора рубля за выход! Но кого в те годы волновали деньги? Главное - творческий поиск, новые теат­ры, режиссеры, актеры.

Так, поработав немного среди горьковцев, он поехал искать свое счастье. Работал в Донецком областном русском драматическом театре, а затем судьба забросила его во Владивосток. Там сразу же стал ведущим артистом Приморского русского драматического театра.

Рядом шумел волнами Тихий океан, Амурский залив. Дмит­рий перепробовал всю морскую рыбу, покупал кету, вспарывал ей брюхо, вынимал красную икру (получалось полтора килограмма), солил и гурманничал. Конечно, вспоминал мамины криворожские борщи и вареники, но и красная икра тоже нравилась.

Решил однажды искупаться в Тихом океане. Поплыл навстречу огромным волнам, а те его и накрыли. Да с такой силой, что он почувствовал песок на дне. Пытался доплыть до берега, но волны уносили его все дальше и дальше в океан. Боролся со стихией как мог. По воле случая остался жив.

В Приморском театре в те годы криворожанин играл роль Кассия в постановке «Юлий Цезарь». В массовке, между прочим, появлялся студент Владивостокского института искусств Александр Михайлов, будущая звезда советских фильмов («Любовь и голуби»).

Кинематограф заинтересовался и Дмитрием Голубченко. Он снялся в нескольких лентах «Мосфильма». Среди них - «Грач - птица весенняя», где создал образ Николая Баумана. Съемки проходили в Якутии. Длились они почти два года. Артист писал жене письма в стихах:

«Снег блестит на моих висках,

А на лицо морщины легли.

Ибо тяжко ранит тоска

На холодном краю земли».

Снимался также в культовом советском фильме «Эскадра уходит на Запад» (французский мат­рос-подпольщик Кутье), в картине «Умереть в седле» (казак Василий).

Дмитрия Голубченко часто переманивали главные режиссеры разных театров. Так, в его карьере был Орловский драматический театр, Ставропольский краевой драматический театр. А в Курском драматическом театре бывший криворожанин в 1981 году был удостоен почетного звания «заслуженный артист РСФСР». Дмитрия даже приглашали в Мос­ковский академический драматический театр Советской армии, но тут воспротивилась супруга Неонила Васильевна, учительница русского языка и литературы. Она уже изрядно устала от кочевой жизни и хотела спокойствия.

Мой собеседник вспоминает о том, как в составе Курского драматического театр труппа ездила по разнарядке Министерства обороны СССР на гастроли в Чехословакию. В Праге актерам устроили встречу с местным драматическим теат­ром. Состоялась, как и положено, дружеская актерская попойка, где вино лилось рекой, и все распевали песни. Спорили о том, кто из звезд эстрады тех лет «круче» - Иосиф Кобзон, Муслим Магомаев или же Карел Готт? Затем возникли вопросы о зарплате. Когда сравнили зарплату чешских и советских актеров, то оказалось, что чехи получали в пять раз больше, нежели их коллеги из Курска. Возникла пауза, перешедшая в воп­росы типа: «Так вы, советские, вы же наши освободители от фашис­тов. Как же вы можете получать такие маленькие зарплаты?»

Дмитрий со смехом рассказывает, как, например, на Камчатке играли шефский спектакль прямо на корабле. Перед спектаклем капитан предложил артистам перекусить и выпить. Так и сделали. В итоге всю пьесу отыграли своими словами. Всем было невероятно весело!

Гастролировали также в Монголии. Смотрел наш земляк на бескрайние степи и почему-то вспоминал родной Кривой Рог.

Но в 1983 году ностальгия по Украине победила, и судьба привела Дмитрия Голубченко вновь в Днепропетровск. Год проработал в местном ТЮЗе, затем перешел в труппу театра им. М.Горького. С тех пор на горьковской сцене им создана целая галерея популярных образов.

Дмитрий Голубченко занимался много лет дыхательной гимнас­тикой по системе йоги и эффектно демонстрировал стойку на голове в «Кукушкиных слезах». Обожает парилку, различает по запаху качество дубовых веников как нас­тоящий эксперт. Но театр остается по-прежнему его любовью.

Андрей ТУЛЯНЦЕВ

'
  • Гость: Дмитрий Григорьевич был очень интересным актёром, замечательным человеком, до сих пор помню его автобиографические рассказы, шёл он по пыльной дороге, притомился, жара, пить хочется, видит - сад, а в нём мясистая такая, сочная вишня, перемахнул забор, набирает полные горсти , кушает, аж за ушами пищит. И вдруг сторож! "Стой! Ах ты такой-сякой, я тебя! - Бежит с дубьём на юного Голубченко! Что тут делать? Самое разумное - отрыв-петрович, но он остался, ещё не зная, как выпутается из такого, прямо скажем, щекотливого положения. С треском сторож перелез забор - а Митя улыбается ему самой счастливой улыбкой, мычит и показывает большие пальцы. "О-о, несчастна дытына! - опешил сторож, - ну, снидай, снидай!" Припоминаются и другие истории - их было немало. Он, вообще, отличался сочным юмором, до сих пор помнятся анекдоты про старшину: "Дуло-приклад-дыско", или вот: обращается солдат: "Товарищ старшина, а скажите, крокодилы летают?" "Да ты что, совсем одурел, где ты видел, чтоб крокодил летал?!" "А товарищ капитан говорит, летают". - Голубченко мгновенно менялся лицом: "Да, летают, но нызько-нызько!" Но не только это... уж не помню в каком городе застала его семью война, у них каким-то образом оказался наш лётчик, раненый, и вот он умер. И дед будит ночью: Мытя, поднимайся, подсобишь!" А было Диме тогда лет пять-шесть - положили они бедного лётчика, повезли на санках. А ещё рассказывал, как немецкий офицер жесточайше избил мальчишку за украденный какой-то кусок. Избил и буднично так говорит: "Теперь он никогда не будет воровать" . Много можно рассказывать о Дмитрии Григорьевиче... дай Бог ему здоровья.
'