Фуршет

Похоронно-судебные страсти: громко и оттого красиво

5В предпоследнюю неделю уходящего 2019 года одновременно случились два в чем-то похожих события. На фоне унылой, с позволения сказать, зимы и бледной местной политической жизни они выглядят весьма примечательно. Вроде ничего, казалось бы, общего, но если присмотреться, кое-­что обнаруживается.

В тот день долгинцевские ромы прощалась со своим влиятельным соплеменником. Душераздирающе­-оглушительно надували медь своих труб музыканты похоронного оркестра. Может, тешились надеждой: чей инструмент могущественней грянет, того безутешные родственники уважат более щедрым гонораром. Наперебой рыдали женщины, негласно соревнуясь в трагико­-истерическом выражении переполнявшей их скорби. Эти­то как раз старались искренне, знали наверняка ­ уже завтра опыт завывания станет сильным подспорьем при выпрашивании копеечки у прохожих.
...А в Центрально-­Городском суде слушалось дело некоего эксцентричного субъекта. Представителя новомодной «профессии» -­ общественного активиста. С цыганскими плакальщицами его объединяет прямо пропорциональная зависимость заработков от артистизма исполнения жалобных монологов. Только вместо басен о сборе денег на лечение ребенка, в судебном зале из его уст звучали гневные тирады относительно попирания Конституции. Нередко же получается, что пока обычное народонаселение занято бытовыми хлопотами да добыванием хлеба насущного, так называемые активисты смело называют себя самыми­самыми прогрессивными людьми и вытворяют иногда нечто такое, что не укладывается ни в этические рамки, ни в нормы Криминального кодекса. Собственно, в суде и выясняли, насколько именно не укладывается. Но «братству» активистов претила сама крамольная мысль, будто кто­-то из них способен на злодеяние. Даже больше: что кого­-то из них могут заподозрить в противоправном действии.
...На Долгинцево излился скупой зимний дождик. Даже умудренные жизнью «джавалэ» умилялись траурной роскошью похорон. Вместо гроба усопшему последним убежищем послужил его любимый «Мерседес». Цыганский вельможа был похоронен в лучшем костюме, при всех перстнях­цепях­-браслетах, за рулем верного «мерина». Сверху предусмотрительные наследники вылили пару кубометров бетона, чтобы покойника не разрыли и не обокрали кладбищенские воры.
...В Центрально-­Городском суде судья вынесла определение: за многочисленные грубые высказывания и хулиганские выходки удалить подозреваемого активиста из зала. Двое полицейских приступили к выполнению своих прямых обязанностей. Но на то он и активист, чтобы брыкаться и верещать о вопиющих нарушениях своих прав и свобод. Два здоровенных офицера с трудом укротили тщедушного с виду мужичка и еле вытащили в коридор. Товарищи «угнетенного» снимали потасовку, криворожские интернет­ресурсы разместили не менее пары десятков роликов о данном инциденте. Вот только сообщность активистов скромно прячет видео стычки уже за дверью зала заседаний.
А случилось следующее. Выдворенного активиста полицейские отпустили. Вроде градус накала обстановки спал. Он отдышался, подошел к правоохранителям... и внезапно сильно ударил одного из них в лицо. Рядом плиточники стелили кафель, этот гражданин выхватил у работника молоток и кинулся на второго полицейского -­ тому пришлось доставать табельное оружие и даже досылать патрон.... Избитый активистом полицейский отправился на больничную койку. Не прошло и полмесяца, как он прибыл из длительной командировки в зону ООС. Выполнял задания не где­-то в тылу, а на первой линии, где с вражеских позиций иногда можно было не то что пулю получить, но и брошенную гранату в подарок. Там ­ минулось, тут ­ догнало.

Алексей ДУБРОВСКИЙ