Где же ты, наша некоррумпированная?

Думаю, что ни для кого уже давно не секрет, что на кладбищах вандалы воруют металлические изделия, тем самым разрушая могилы. Наиболее они активизируются с приходом холодов, когда проведать своих покойных родных и близких желающих мало.

Как правило, о кражах становится известно весной, когда родственники приезжают привести могилы в порядок перед Проводками. Вот тогда­-то мы и хватаемся за сердце, обнаружив, что за зиму неизвестные раскурочили надгробники, завалили памятники, своровали оградки, столики, скамеечки.
Восстановить все это сейчас практически невозможно: стоимость потерь по нынешним ценам может исчисляться в тысячах гривен, которых у обнищавшего народа попрос­ту нет. Но это материальный ущерб. Оценить же моральный нельзя никакими деньгами. Мысль о том, что твой родной человек теперь покоится как какой-­то безродный бомж, не дает покоя ни днем ни ночью. А тут еще и сны начинают сниться, в которых обязательно фигурирует покойник. И тогда большинство из нас отказывают себе в самом необходимом, чтобы исправить ситуацию. И восстановить потерю.
О том, что на Западном кладбище снова начали воровать металл, стало известно в конце прошлого лета. Расстроенные родственники, особенно старушки, рыдая, сообщали об этом кладбищенским работникам. Те, видя, какие страдания приносят преступники и так не оправившимся от горя людям, своими силами пытались предотвратить преступления. Однако задержать вандалов на горячем не представлялось возможным: кладбище­то огромное, кто его знает, в какое именно место и в какой именно день отправятся на свое грязное дело преступники?
Но в конце осени сторожам повезло: в посадке они застукали двух человек с мешком металла с могил. Сдержаться не смогли ­ врезали что есть мочи. Ворами оказались двое бомжей, которые жили на кладбище, разбив свою халабуду под абрикосом­-дичкой ­ 26­-летняя женщина и 35­-летний мужчина.
Алкаши после того, как получили по лицу, стали требовать, чтобы сторожа вызвали милицию. Что те и сделали. Менты приехали, погрузили бомжей вместе с их добычей и увезли в райотдел.
А на следующий день данные товарищи пришли в сторожку сообщить, что теперь они снимут побои и подадут в суд на не в меру распоясавшихся сторожей! Правда, слова своего не сдержали, до СМЭ еще доехать нужно было, а не за что.
Кладбищенских вандалов к уголовной ответственности так никто и не привлек ­ сумма сворованного ими не была столь велика, чтобы за это посадили. Но кражи прекратились.
Только вот в городе масса других погостов, зачастую уже закрытых для захоронений, где кладбищенские вандалы продолжают свою безбожескую деятельность. А ведь не было бы им куда сбывать металл, не курочили бы они могилы наших родных. Но пункты приема продолжают работать.
Возвращаясь с Западного кладбища, сделала снимок одного из них, что за железнодорожным переездом в районе «Техбазы». Местные говорят, что пункт официальный, так как находится на промплощадке. И тут же указывают, где расположена еще одна точка. На этот раз ­ неофициальная. Всего в паре сотен метров...
Ау, где же ты, наша честная, некоррумпированная, проевропейская полиция? Хотя как она может быть некоррумпированной при зарплате полицейского в две тысячи гривен?

Елена ЧЕРНИЧКИНА