Вандалы уничтожают кладбище из-за металла

Официально закрытое кладбище в посёлке Матрёновка стало объектом нападений металлистов. В поисках лёгкой наживы вандалы повредили и уничтожили десятки захоронений. Сбыть металл проб­лем не составляет ­ рядом открыты два пункта приёма лома.
­

На могилке моей мамы и бабушки сняли металлическую калиточку, рядом вырезали оградки, посмотрите, сколько валяется разбитых памятников. Ничем не брезгуют, даже вытаскивают надгробки с детских могил. Сколько же там того металла? ­ со слезами на глазах показывает на разорённые захоронения местная жительница Виктория. ­ Этому кладбищу более 200 лет, ещё сохранились два каменных креста ХVІІІ века. В годы войны фашисты загнали сюда танки и сравняли могилы с землей. Родственники как могли всё равно восстанавливали захоронения. А сейчас сюда по ночам приходят те, кто фашистов хуже. Не боятся ни людей, ни Бога, пропили всю совесть. Скоро родственники почивших сюда начнут приходить, чтобы порядок к Пасхе навести, и увидят, как над захоронениями близких людей поглумились. Можно представить чувства людей, для многих это, скорее всего, будет шоком.

И МЁРТВЫМ ПОКОЯ НЕТ
Мы с Викторией, которая согласилась показать последствия «деятельности» вандалов, ходим по кладбищу. Она родилась в этом посёлке и при жизни знала практически всех, кто здесь похоронен.
­ Вон там, видите разбитое надгробье? Покоится заслуженный человек, сын полка. А там, где швеллеры вытащили, ­ мой одноклассник. Он ребёнком утонул в речке. Вон там ­ ветеран ЮГОКа, замечательный был труженик, его все уважали. А там, чуть дальше, в одной оградке, видите, сразу несколько памятников покосилось? Это целая семья лежит: отец ­ ветеран войны, мать, дочь. А вон там покоится дедушка, который в годы войны, рискуя жизнью, спас советского лётчика, его даже командующий благодарил за это, ­ грустно говорит Виктория. ­ Здесь все наши труженики, ветераны труда, войны, нашли свой последний приют. Неужели они не заслужили хотя бы покоя?
Некоторые надгробья, разрушенные зимой, уже восстановлены родственниками. Но большая часть остаётся разбитыми, ведь далеко не у всех есть возможность часто приезжать на это удалённое кладбище.
Основной добычей вандалов являются швеллеры. Их грубо вытаскивают из­под памятников, не заботясь о целостности. Поэтому немало памятников превратились в куски. Если в захоронении нет швеллеров ­ вандалы снимают металлические надгробки, режут оградки, вытаскивают кресты.
Многие захоронения разбиты совсем недавно ­ на мокрой глине отчётливо видны следы сапог, а земля совсем свежая, возможно, здесь побывали минувшей ночью. Мало того, несколько раз мы с Викторией натолкнулись на срезанные калиточки, фрагменты оградок, кресты, заботливо приготовленные к выносу ­ рядом даже висели рабочие рукавицы, стоял лом. Очевидно, что под покровом темноты за ними вернутся. От подобной «экскурсии», честно говоря, становилось не по себе. Грустно до слёз стало от вида детского захоронения с перекошенным надгробъем, подпёртым кирпичами и затоптанным плюшевым зайцем.
Возле одного из захоронений встретили местную жительницу Татьяну Григоренко. Женщина от людей услышала, что здесь творится и пришла проведать своих покойных родных.
­ Воровство металла ­ это наша беда. У нас дома чуть не украли металлический забор, так мы его сами сняли, потому что оставлять уже бесполезно, ­ говорит женщина. ­ Как можно с кладбища вообще что-­то брать, не понимаю. Интересно, что патрульные полицейские здесь постоянно ездят, мой муж им говорил, чтобы они вечером в засаде посидели и взяли бы воров с поличным. Ответили, что это не входит в их обязанности. Так на кого нам надеяться? Самим воевать? Вот если бы закрыли пункты приёма металла, так, возможно, в таких масштабах и не воровали бы.
По словам женщин, года два­-три назад вандалы орудовали эпизодически. В основном, вытаскивали металлические швеллеры. Их выследили сами жители, после проведённой «профилактической» беседы их деятельность немного поутихла. Было и такое, что охотников за металлом задерживали сотрудники милиции, один из преступников даже был осужден и получил три года лишения свободы. Но сейчас, очевидно, вандалы потеряли всякий страх.

«ЛЕВОЕ» КЛАДБИЩЕ
Помимо вандализма, есть ещё одна проблема. По словам местных жителей, старое кладбище давно считается закрытым. Однако захоронения здесь ведутся регулярно, площадь «города мёртвых», как окрестили в народе территорию «самозахвата», уже превышает кладбищенскую территорию. Сюда привозят хоронить со всего города, а объяснение простое ­ за место платить не нужно, смотрителя здесь нет. Среди новых захоронений есть уже и февральские 2017 года, виднеются приготовленные заранее ямы.
Мягко говоря, зрелище грустное. Территория не благоустроена, заросла высоким бурьяном, кустарником, везде мусор. Пробираться приходится среди больших комьев глины, которыми заваливают новые могилы. Недалеко просматривается карьер ЮГОКа. Неужели это достойное место для последнего пристанища людей, которые жили, любили, растили детей, надеялись, стремились к чему­-то?
­ Это самозахват земли, как назвать по­-другому? До карьера осталось чуть­-чуть, скоро доберутся и туда, если пойдёт такими темпами, ­ грустно говорит Виктория. ­ Людей, конечно, хоронить нужно. В городе с этим серьёзные проблемы, мест на кладбищах не хватает. Но разве вот так хоронить можно? Мы пытались привлечь внимание к этой проблеме, нам в райсовете сказали, что раз кладбище официально закрыто, то денег из бюджета на его благоустройство выделить невозможно. Не знаю, в чём выход, только смотреть на весь этот беспредел очень больно...

ПОЛИЦИЮ ВЫЗЫВАЛИ
Но всё же основной бедой жители Мат­рёновки считают не вандалов, а пункты приёма металла, владельцы которых принимают всё без разбора ­ хоть кресты, хоть оградки. Но вступать с приёмщиками в открытый конфликт люди опасаются.
Один нелегальный пункт приёма расположился прямо на улице, упирающейся в кладбище. Ничем не примечательный жилой дом, даже немного запущенный. С лета прошлого года здесь живёт многодетная семья. На заборе установлены две камеры видеонаблюдения.
Второй пункт приёма находится на соседней улице, чуть подальше. Он тоже ничем не отличается от соседских, приём металла организован в гараже, напротив дома. Местные жители рассказали, что между хозяевами пунктов идёт серьёзная конкуренция. Дело доходило даже до драки, когда на глазах у всей улицы обсуждалась «ценовая политика» ­ один из мужчин с целью привлечения клиентуры принимает металл чуть дороже.
Дом пенсионерки Татьяны Подоляк на улице крайний. Женщина рассказала, что воровство металла ведётся не только на кладбище. У неё с подворья уже вытащили всё, что «плохо лежало». Недавно вынесли металлические бочки с соседского двора.
­ Страшно здесь жить, остались одни старики. Полиция нас не забывает, машины по улице ездят каждый день, уже здороваемся с патрульными, ­ говорит пенсионерка. ­ Тут много что на улице увидишь. Днём хоронить возят, а вечером ­ металл тянут. Знаете, если даже и со двора воровать что­то будут, не вый­ду. Прибьют и никто ведь не поможет.
Пенсионерка Валентина Борон рассказала, что осенью прошлого года около часу ночи услышала грохот. Думала, что воры залезли во двор, поэтому вызвала полицию.
­ Приехали два молоденьких паренька­-полицейских. Оказалось, что двое пьяных мужиков тянули большой надгробок с кладбища, вот и гремели на всю улицу. Один бросил всё и убежал, а второй хотел под вишней спрятаться, его нашли и забрали. Мало того, и надгробок тот в качестве вещественного доказательства тоже забрали, пусть Бог милует от такого доказательства, ­ рассказывает Валентина. ­ Что дальше с тем задержанным случилось, не знаю. Может, посадили? Наша полиция такая «гуманная», что всех жалеет и никого не трогает. И приёмщиков металла не трогает...

Кристина МАРГИНА