Сто сорок девять раз судимая

В Криворожском СИЗО сейчас находится уникальная подследственная. Согласно паспортным данным, её зовут Ивона Ивановна Клепакова, в тюремных же кругах она известна как Серафима. В общей сложности, согласно справке с ИЦ, Ивона судима 149 раз(!), отбывала наказание ­ тринадцать. Как же умудрилась эта 62-­летняя женщина попасть под суд почти полтораста раз, мы узнавали у неё самой.

СКАЗАЛИСЬ ГЕНЫ
Родилась Ивона в Одессе, в колонии строгого режима, где отбывала срок ее мать-воровка. Та промышляла воровством по всему Союзу, за что периодически попадала за решетку. Сразу после освобождения, имея на руках двухлетнюю дочку, женщина подалась в Москву. Ребенок молодой воровке мешал, поэтому она оставила его на воспитание государству.
Ива воспитывалась в школе-интернате в пригороде Москвы. Когда девочке исполнилось 10 лет, ее забрала к себе в Кривой Рог родная бабушка. Несчастная и не догадывалась, сколько неприятностей ей принесет внучка.
Ива пошла по стопам своей матери. Воровать начала еще в школе, «чистила» карманы в школьной раздевалке, а потом стала подворовывать и у педагогов. В первый раз она попалась перед новым, 1967 годом. Тогда учителя получили зарплату и многие обсуждали, как после работы побегут в магазины за дефицитными мандаринами к новогоднему столу. Ива просто «смыкнула» со стола яркий новенький кошелек своей классной руководительницы с приличной суммой внутри. Потому что, как потом объяснила уличенная в воровстве школьница милиционерам, ей тоже хотелось и мандаринов, и конфет, и шоколадку. А бабушка, работающая банщицей, не могла купить всего этого внучке.
Потом девчушка начала воровать все, что плохо лежало. Не гнушалась даже тихонечко «стырить» яблоко на рынке, или выхватить у кого-то рубль из рук.
Бабушка у Ивы была женщиной верующей. Она искренне верила, что Господь услышит ее молитвы, и внучка перестанет брать чужое. Старушка заставляла Иву молиться Архангелу Серафиму, чтоб он помог той прекратить воровать.
Но Ивона не верила в Бога, поэтому воровство грехом не считала. Но имя Серафим ей понравилось, а вот свое она просто ненавидела, поэтому и стала себя называть Серафима. Именно под этим именем она стала широко известна в криминальных кругах. Так в дальнейшем будем называть ее и мы.

И ТУТ НАГРЯНУЛА ЛЮБОВЬ
В 13 лет нашу героиню поставили на учет в детскую комнату милиции, а в 14 лет она встретила свою первую любовь.
Сергею в то время исполнилось 30 лет, и он уже был рецидивистом со стажем, весь в татуировках и с черными зубами от чифира и самокруток. Но для Серафимы это была романтика, она бросила школу и укатила с любимым в плацкартном вагоне, имея с собой маленький чемоданчик, на летний сезон в Анапу.
Там Сергей начал обучать Серафиму воровать профессионально, так сказать, «работать по карману», рассказал про основы этого древнего ремесла.
В начале 1971 года Сергея и Серафиму «приняли» милиционеры, девчонка к тому времени была на шестом месяце беременности. Свое шестнадцатилетие она встретила в колонии в Одессе с дочкой Олей на руках, которую, освободившись из тюрьмы, сдала в Дом малютки, как когда-то с ней поступила ее мать. Дальнейшая судьба девочки неизвестна.

ТЮРЬМА - ЕЁ ДОМ РОДНОЙ
Затем потянулась бесконечная цепочка посадок в тюрьму. В общей сложности Серафима была судима 149 раз, но «топтала зону» всего тринадцать. Вы спросите, откуда такая цифра в количестве приговоров? Тут нет ничего удивительного. Ведь наша героиня - воровка, и пока сидит в СИЗО, пишет явки с повинной во все райотделы города по каждому случаю, или, как говорят правоохранители, эпизоду. А в это время срок идет. В следственном изоляторе, пока пишешь явки, просто сидишь, а на зоне нужно работать. И не важно, сколько ты на себя навесила криминальных эпизодов - один или двадцать, больше «пятерки», согласно УК, за воровство все равно не дадут. А если еще и возьмешь на себя ментовские «висяки», чтобы те получили премии за 100-ое раскрытие дел, можно и вовсе годик-другой получить.
Сейчас наша героиня тоже «крутится» по судам, собирает «висяки». О ее дальнейшей жизни, в которой был и небольшой криминально-криворожский период, мы будем вести рассказ от имени самой уголовницы, не перегружая текст кавычками, так как свое повествование Серафима вела на тюремном жаргоне.

БРОСИТЬ ВОРОВАТЬ ТАК И НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ
«Когда я освободилась я с малолетки, то решила немного перекантоваться у своей бабули в Кривом Роге. Шел 1973 год. Как правило, я терлась возле ресторана «Вечер» на Соцгороде, искала, кого почистить. Каждый день, находился какой-то чебус, который вёл меня в ресторан поужинать, а потом приглашал уединиться где-нибудь в районе набережной, под деревцом. Во время такого уединения я и умуд­рялась почистить карманы брюк и пиджака. Не боялась, что насуют по морде, пару раз так и было, но ничего страшного.
Проработав удачно все лето на ниве обработки хахалей, я решила потрудиться в поездах. Села и поехала в «нерезиновую» (Москву - прим. авт.). Но в поезде встретила товарку по несчастью, с которой сидела в колонии. И мы решили работать в паре, в купейных вагонах.
Мы долго не ездили в одном направлении, меняли вагоны, поезда. Но, несмотря на такую конс­пирацию, через полгодика нас замели на станции «Африканда» под Мурманском. Мы тогда почис­тили какого-то деятеля культуры. Нам насовали по зубам и сдали местным ментам.
Срок пришлось отбывать в устьях Колымы. Там я попала на лесопилку. Нравы в женских лагерях суровые, я не смогла кориться бригадной и врезала ей на второй день по зубам, таким образом, в неполные 20 лет я стала «стояковой», хоть жила я по жизни «жучкой».
Выйдя с зоны, попала в стройотряд на целину. Там познакомилась с Павлом, он сидел в разных лагерях, был смотрящим.
Пробыв пару месяцев на целине, мы поехали «косить лаве» в Сочи. Я работала «по карману», а Пашка занимался грабежами. Однажды он взял меня на дело, почистить шикарный дом. Запустили меня через форточку, я открыла грабителям двери, мы начали грузить в мешки добро. Но тут нагрянула милиция. Били очень сильно. И отправили меня на зону в Туву. Я там была смот­рящей. Отмахала девять лет за грабеж, сидела и в ШИЗО, и в одиночной камере, гордая и правильная была.
После тайги и тундры вернулась в Кривой Рог, где, как оказалось, давным-давно умерла моя бабка и оставила мне жилплощадь. Я решила - всё, завязываю, буду жить по-честному!
Но на зоне я попробовала наркотик, без него не могла прожить, поэтому снова стала воровать, все, что просто попадало под руку.
Я дольше полугода никогда не бывала на свободе. Вот и теперь сижу, а мечта у меня бросить колоться, воровать и жить нормально».

Галина СПАССКАЯ