«Мин нет - проверено!»: о коварных «лепестках», 8 кг тротила и крайней смене
Одна из самых востребованных военных специальностей сапёр. Такой человек часто несёт ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь других людей. Он безошибочно должен выполнять поставленные перед ним боевые задачи, к которым относятся установка взрывных устройств, а также их обезвреживание.
Я связался с начальником отделения пиротехнических работ группы пиротехнических работ части специального назначения аварийноспасательного отряда ГСЧС в Днепропетровской области Денисом Наговициным. После тяжёлой и изнурительной работы «в поле» боец выделил время, чтобы ответить на вопросы журналиста «Пульса».
Денис, до войны у вас был опыт работы в пиротехническом подразделении?
В своё время я закончил Каменец-Подольский военный инженерный институт. Но так получилось, что по профилю я не работал. Душа лежала к профессии пожарного, хотелось небольшого экстрима в повседневной и будничной жизни.
Ведь до войны работы для сапёров было не так много. Если где и находили снаряды и мины со времён Второй мировой войны, так они были разбросаны по разным регионам. А там хватало и своих специалистов.
Устроился я работать в пожарное подразделение. Начинал в охране, работал инспектором. Был начальником караула, а закончил в должности начальника дежурной смены. Ни разу не пожалел о своём выборе. Работа была интересной, с людьми. Причём все - профессионалы своего дела. За такими ребятами, как говорится, я бы пошёл в огонь и воду.
Первый год войны я провёл на своём рабочем месте. А вот в прошлом году появилась потребность в таких специалистах как я. Стали увеличивать количество пиротехнических подразделений. В связи с частыми «прилётами» вражеских снарядов. Плюс произошла деоккупация некоторых территорий. Для таких как я появилось много работы.
У меня был опыт, образование и большое желание убрать как можно больше всякого «вражеского хлама» с нашей земли. Я пошёл и записался в одно из таких сапёрных подразделений. Так я стал начальником отделения пиротехнических работ.
Мне 41 год, но сейчас я переживаю вторую молодость. Так как учу молодых ребят тому, что сам хорошо знаю. При этом надо быть постоянно в хорошей физической форме и при светлой голове.
Как часто вы выезжаете на разминирование территорий? В чём заключается работа вашего отделения?
Главная задача у нас одна - разминирование разных участков и объектов от взрывоопасных предметов. Работы очень много. И это при том, что иногда с современными боеприпасами попадаются и снаряды со Второй мировой.
У нас в городе сейчас два пиротехнических отделения. Ротация постоянная. Одни отработали - домой. На смену приезжают другие. Командировки бывают, в среднем, по месяцу. Последняя, например, была 45 дней. Сидим на месте до особого распоряжения.
При этом всегда надо учитывать, что у людей, которые работают в таком режиме, силы не безграничны.
Если не секрет, где сейчас занимаетесь разминированием?
В прошлом году работали в Харьковской области. Сейчас работаем на Херсонском направлении. Конкретно на территории Высокопольской и Великоалександровской громад Бериславского района.
График работы напряжённый, сколько времени отводится для работы и отдыха?
У нас, как и у бойцов действующей армии, отдыха мало. Приходится работать в поле целый день, без выходных. Нас всего четыре человека. Все профессионалы с большой буквы, уже опытные бойцы.
По поводу работы. Есть много сложных участков. Легче, конечно, ходить по открытому пространству. За смену я могу пройти полкилометра. А есть вспаханное поле, особенно после дождей. Там можно застрять надолго.
А есть густые лесопосадки, они бывает, напичканы противопехотными минами. В этом случае я могу пройти за день 10 метров, не больше. Всё ещё зависит от разброса мин, от их количества.
Никогда не считали, сколько в весовом эквиваленте разминировали смертоносных снарядов?
Никогда не считал. Главное в нашем деле сосредоточенность. Тут не до подсчёта. Мы не лётчики, звёзды на фюзеляже не рисуем. Главная победа для нас - это воткнуть флажок с надписью «Мин нет, проверено!».
А вообще, мин очень много. Бывает так, что за день могу обнаружить 2-3 боеприпаса. А есть ситуации, когда разминируешь бывший склад с боеприпасами, в который когдато влетел артиллерийский снаряд. И ты не знаешь, сколько там не разорвалось боеприпасов. Так вот, там мы можем обезвредить до нескольких тонн снарядов за один раз.
Мины производства каких стран вам попадаются чаще всего?
Не поверите, но основная масса боеприпасов - советского образца. Есть мины с определённой маркировкой, которую может распознать только специалист.
Было такое, что разминировали мины чешского и болгарского производителя. Я больше чем уверен, что они пылились на полках российских частей ещё со времён холодной войны.
С какими боеприпасами тяжелее всего работать?
Большая проблема, особенно когда ищешь снаряды, - это «лепестки». («Лепесток» - противопехотная мина нажимного действия советского производства, - прим. ред.). На них наш металлодетектор практически не реагирует.
Сложность в том, что «лепестки» прячут в высокую траву или в неубранную пшеницу. Надо иметь глаза не только на спине, а ещё по бокам, чтобы вовремя обнаружить смертоносный предмет.
Ещё тяжело с «растяжками» («растяжки» - шнур, используемый для организации миныловушки, - прим. ред.) Если ставят грамотно, то обнаружить растяжки бывает очень проблематично. Руками не пробуем, ковыряем «кошкой» («кошки» - шнуры длиной до 30 см, входящие в комплект к металлодетектору, - прим. ред.). Причём раз десять надо провернуть, чтобы убедиться, что мина не сдетонирует.
Например, на Херсонском направлении мы не один раз сталкивались с нестандартным способом минирования. Не скрою, бывали случаи, когда подрывались коллеги-сапёры из других подразделений.
Мы работаем в нормальных условиях. Нас практически не обстреливают. Там, где напряжённая обстановка, туда стараются не посылать. Даже гул самолёта может помешать сосредоточиться на выполнении боевой задачи. Но своего драйва и в нашей работе достаточно.
Был случай, когда мы приехали на место, а на небольшом участке стоят девять противотанковых мин. А вокруг них, кругом, натыканы противопехотные мины.
«Кошкой» каждую подёргали аккуратно, перевернули. Но что-то меня в тот момент смутило. Как-то странно они были расположены. Такой себе парад планет. Решили отложить разминирование на следующий день.
Приехали утром, опять подёргал мины «кошкой». Отошли на метров 30, совещаемся. В этот момент одна мина взрывается, а с ней все остальные. Если только говорить про противотанковые мины, то в каждой было по 8 кг тротила. Представьте, если бы мы находились в момент разминирования рядом.
Денис, вы упоминали про то, что вы работаете с металлодетекторами. Все они нового поколения?
Да, на технику жаловаться грех. Все металлодетекторы итальянского производства. Очень современные, им всего полгода, работать можно.
При вас были несчастные случаи, когда на минах подрывались гражданские люди?
Да, были случаи, и не один раз. Плохо то, что людям объясняешь, что так и так, вы очень рискуете. Мы ещё не работали в этом месте, потерпите. Куда там. Идут, собирают металлолом или дрова. И подрываются. Последний раз было, что мужчина получил множественные осколочные ранения. Просто пошёл в лес собирать дрова.
У фермеров свои заботы, поэтому они игнорируют наши предостережения. Я понимаю, им надо пахать и сеять, это их хлеб. Но стоит ли это их жизни? Они смотрят, слушают, соглашаются… и отправляют людей в поле. При мне несколько раз подрывались трактористы на тракторах, которые выходили в поле.
Вы как люди опасной профессии суеверные?
Чтобы так серьёзно к этому относиться, то нет. Но точно никогда не говорим, что идём на последнюю смену. Заменяем слово «последнюю» на крайнюю. А вообще, стараемся не гневить судьбу. Без надобности не рискуем. Храбрость в этом деле не в приоритете.
Наверное, для вас, ещё на лет пять после окончания войны хватит работы?
Пять лет - это у вас очень оптимистичный прогноз. К сожалению, я боюсь, что работы хватит ещё и моим детям. Уж очень много всякой заразы в нашей земле.
Вы же видите, что после Второй мировой войны прошло больше семидесяти лет, а мины и снаряды сапёры находят до сих пор. Родные с пониманием относятся к тому, чем я занимаюсь.
У нас тут свой фронт. Жена очень нервничала вначале, говорила, зачем мне это надо. Работа опасная, но её надо же кому-то делать. Почему не мне?
Егор Добрыдень