Письмо из-за решётки
Здравствуйте, дорогая редакция газеты «Пульс». Пишет вам Досанов Станислав Олегович, 1986 года рождения, осуждённый по ст.121 ч.2 УК Украины Центрально-Городским районным судом г. Кривого Рога к восьми годам лишения свободы.
Прочитал я статью «Обыкновенное убийство», которая была опубликована в №36 за 04.09.2013 г., о ситуации, в которую попала Оксана М. Она сейчас находится в СИЗО и пытается доказать, что не совершала инкриминируемого ей убийства. У меня сложилась подобная ситуация, из-за которой меня незаконно и осудили на столь длительный срок.
А ДЕЛО БЫЛО ТАК...
1 марта 2012 года пришел я с работы домой в 17.00 (работал я с 18-ти лет на шахте «Родина» подземным электрослесарем по ремонту вибролюков на участке №29). Проживал по улице Тухачевского, 12, со своей матерью Досановой Екатериной Николаевной (1961 г.р.).
В тот день мама сообщила мне о том, что она встретила на соцгородском рынке соседку моего дяди (маминого брата) Цегельника Александра Дмитриевича. Она рассказала ей о том, что на территории домовладения моего дяди (дом ему купила моя мать) собираются бомжи и обворовывают дом, разбирают помещения сарая на металлолом.
Я предложил матери поехать к дяде, который живет на поселке Черногорка по улице Паганини, что в Центрально-Городском районе, и выгнать этих людей. Она согласилась.
Когда мы вышли из дома и направились к остановке общественного транспорта «173 квартал», я позвонил по мобильному крестнику моей матери Лаврику Денису и попросил, чтобы он поехал с нами.
Приехали к дому моего дяди в 19.00. Мать постучала в дверь, нам открыл дядя, и мы с матерью прошли в дом. Крестник остался курить на крыльце. Мать поинтересовалась у брата, кто есть в доме кроме него, на что он ответил, что в спальне находятся его друзья Сарыпов А.Ю. и Антонов М.С., которые выпили и спят.
Мать пошла в спальню, где на кровати увидела ранее не знакомых ей людей. Нащупав одного из незнакомцев (в комнате не было освещения), мать начала его будить. В этот момент мужчина, который лежал с краю на кровати (Антонов М.С.), ударил мою мать ногой, от чего она упала, ударилась головой о подоконник и закричала.
Я вошел в спальню и ударил два раза обидчика матери по лицу и, схватив за одежду, вывел его в помещение кухни, нанес ему еще три удара по туловищу, но тут вмешалась мать и сказала, чтобы я его не трогал. Я его вывел на улицу, он сел на собачью будку, а я вернулся в дом, чтобы выгнать второго (Сарыпова А.Ю.).
Когда я начал его будить, то он меня оскорбил бранной речью, я стукнул его пару раз по лицу и туловищу, после чего вывел на улицу.
Мать вынесла их вещи, они оделись, обулись и ушли (первым ушел Сарыпов, вторым - Антонов). Напоследок я им сказал, чтобы они больше сюда не приходили, после чего я вернулся в дом и начал расспрашивать своего дядю о том, что они делают в доме, кто их сюда привел? На что он ответил, что эти бомжи его избили и сказали, что они теперь будут жить с ним, и когда они ложились спать, то заставили топить его печку. Я дядьке сказал, чтобы он их больше не пускал в дом.
После разговора с дядей я, мама и крестник направились на остановку общественного транспорта «Трампарк», где сели в маршрутку в 19.40 и поехали домой.
В этот день я был трезвый, так как мне утром нужно было ехать на работу на шахту, где я прохожу медицинский осмотр и дышу в трубочку для освидетельствования (у нас на работе с этим строго).
АРЕСТ
2 марта 2012 года я приехал на шахту, прошел медицинское обследование и был допущен к работе. А когда я пришел домой, приехали работники милиции и без всяких объяснений забрали меня и мать в Центрально-Городской РО.
Когда меня доставили в райотдел, то завели в кабинет к следователю Яблочному Р.В. Он мне не объяснил ни причину моего задержания, ни рассказал о моем праве иметь адвоката до первого допроса, ни о праве не давать никаких показаний против себя и родственников, согласно ст.63 Конституции Украины. Под психологическим давлением он заставил меня написать «явку с повинной» (она потом пропала из материалов уголовного дела, так как там видно по почерку, что была написана под давлением) насчет драки в доме моего дяди. После того как я ее написал, мне следователь сообщил, что Антонов М.С. умер от тяжелых телесных повреждений и мне инкриминируется ст.121 ч.2 УК Украины.
3 марта на следственном воспроизведении я был лишен возможности себя защищать (так как не было адвоката), на воспроизведении присутствовал среди свидетелей знакомый следователя (заинтересованное лицо), расписывались свидетели на чистых листах бумаги.
Моя мать обращалась к следователю, чтобы он дал ей направление в СМЭ для того, чтобы зафиксировать гематому на голове, которая возникла от удара о подоконник, но он проигнорировал ее просьбу. Мама, так же как и свидетели, подписывала чистые листы бумаги (об этом она заявила в суде), давала деньги на бензин (работники милиции просили деньги для того, чтобы меня 3 марта 2013 года отвезти на служебной машине на воспроизведение).
На очной ставке мой дядя сказал, что я нанес Антонову М.С. 10 ударов рукой и 10 ногой, обутой в обувь. Я начал возмущаться, что этого не было, я нанес ему всего пять ударов в лицо, на что следователь мне ответил: «Ударом меньше, ударом больше - какая разница». Пос¬ле этого он дал моей матери телефонный номер адвоката Вязанкиной Наталии Павловны. Я с ней заключил договор, что она будет защищать мои интересы в суде. Остальные бумаги я подписывал только после того, как с ними ознакамливалась адвокат.
Когда мое уголовное дело передали в Центрально-Городской районный суд, мне через адвоката предложили, чтобы я «не варил воду», судья мне даст семь лет лишения свободы, несмотря на то, что в деле явно усматривается причастность иных лиц к совершению этого преступления, за что мне якобы светит больший срок. Но я не стал признаваться в том, чего не совершал.
ВСТАТЬ - СУД ИДЁТ!
Допрошенная в зале судебного заседания фельдшер «скорой помощи» рассказала, что 2 марта 2012 года в 3.42 к ним позвонила женщина и сказала, что на дороге лежит избитый мужчина на улице Школьной, 100. Это был один из выгнанных мной из дома дяди бомжей - Антонов М.С.
Медики приехали в 3.49, но сразу не могли найти Антонова. Лишь спустя 15-20 минут они его обнаружили: он лежал на спине, был раздет, разут, на лице была свежая кровь. Фельдшер стала звонить в милицию. Когда приехали правоохранители, то фарами осветили то место, где лежал Антонов М., и были видны следы волочения по снегу.
В суд также была приглашена Чабан Г.Д., которая и вызывала бригаду скорой помощи. Она пояснила, что 2 марта в 3.40 вышла из своего дома, так как работает водителем трамвая и ей рано надо выезжать из депо. Недалеко от дома она увидела лежащего на снегу мужчину. Он лежал на боку, скукожившись от холода, хрипел от боли, она к нему обратилась, он отмахнул ей рукой, он был раздет, разут, на улице было -40С.
Позже к показаниям свидетеля Чабан Г.Д. суд отнесся критически, мотивируя тем, что ее утверждения, что потерпевший был жив, опровергают показания судмедэксперта, кроме того, она не имеет специального образования (медицинского). Когда судья задала ей вопрос, точно ли был живой потерпевший, она сказала: «Ваша честь, разве я не могу отличить, жив человек или мертв, тут не надо медицинского образования, он был, когда я его обнаружила, жив!!! Зачем вы делаете из меня дурочку?»
В суд, по моему неоднократному ходатайству, был вызван и допрошен судмедэксперт Паламарчук И.А., который производил вскрытие погибшего Антонова в морге. Он сообщил, что у потерпевшего было кровоизлияние в мозг, он умер с 20.00 до 24.00. На мое возражение, что есть свидетель, который утверждает, что видел потерпевшего в 3.40 живым, он ответил, что Чабан - не эксперт, чтобы это утверждать. Он также сказал, что в 5.50 был проведен замер температуры тела трупа и установлена температура 23,3 градуса. Я спросил у него, за какое время остывает человек в раздетом состоянии? На этот вопрос он мне не дал четкого ответа. Также в своем судебно-медицинском заключении эксперт указал, что у Антонова М.С. при исследовании крови и мочи был обнаружен этиловый спирт в количестве 3,5 промилле в крови и столько же - в моче. Эксперт пояснил в суде, что незадолго до своей смерти потерпевший употребил большое количество алкоголя (3,5 промилле соответствует сильной степени опьянения). Но ведь, когда Антонов покидал двор моего дяди, он был слегка выпивший, о чем сказали на суде свидетели Цегельник А.Д. и Сарыпов А.Ю. Мой дядя и его два собутыльника в 18.00 выпили на троих всего 0,5 литра водки (самогонки), это никак не могло стать причиной их тяжелого алкогольного опьянения.
Также в зале судебного заседания был допрошен Сарыпов А.Ю. - второй выгнанный мною из дома дяди бомж. Он начал меня оговаривать, говорить, что я при нем пил пиво, бил Антонова, вытащил его на улицу и кинул на снег возле собачьей будки. В тот день снег пошел только в 20.00
(это подтверждает распечатка с сайта «Синоптик.ua», которая есть в деле), то есть уже после того, как я выгнал бомжей из дома дяди. Несмотря на то что свидетель оговаривал меня, суд принял его показания во внимание и вынес мне обвинительный приговор.
НЕ УБИВАЛ!
В суде я свою вину признал частично: да, я бил потерпевшего, но от моих ударов не могли быть «тяжкие телесные», свидетель Сарыпов А.Ю. говорит неправду. После моего с ними конфликта мужчины ушли, живые, здоровые, обутые, одетые, на самочувствие не жаловались, были они слегка выпившие. Когда они ушли, я их не догонял. Куда они направились - мне неизвестно.
Я просил суд адекватно во всем разобраться. Найти и наказать тех или того, кто это преступление совершил. Наказать меня лишь за то, что я сделал, а это нанесение легких телесных повреждений Антонову М.С. и Сарыпову А.Ю. Также в прениях я просил строго меня не наказывать, ведь я защищал своих родных и имущество, что Антонов М.С. меня спровоцировал сам на такое преступление после того, как ударил мою мать.
Я просил у суда, чтобы меня отдали на поруки коллективу шахты «Родина» - в материалах уголовного дела было прошение от коллектива. Мои коллеги на профсоюзном собрании решили взять меня на поруки, ведь эти люди меня знали как хорошего товарища, работника и человека.
Я ранее не был судим, не привлекался, не вел аморальный образ жизни, с соседями никогда не вступал в ссоры, уважал стариков, не обижал детей, не алкоголик, не наркоман, на учете в ПНД не состоял.
НЕ ВЫДЕРЖАЛО СЕРДЦЕ МАТЕРИ
Я просил у суда, чтобы он дал мне возможность спасти тяжелобольную мать, которой нужна была операция на сердце в Киеве, в клинике Амосова, на которую у нее не было возможности собрать деньги. Ведь она была инвалидом ІІІ группы и получала 890 гривен пенсии. В материалах уголовного дела есть справка из 9-й городской больницы, выданная кардиологом о тяжелом состоянии моей матери, есть справка из клиники Амосова о том, что столичные медики готовы принять мою больную мать на операцию.
Но все это суд не захотел брать во внимание.
После прений ко мне обратилась адвокат и сказала, что если я признаю вину, то мне судья пообещала дать 5 лет лишения свободы, а если не признаю - 8 лет. И мне дали семь дней подумать. Но я ведь не убивал, почему я должен признаваться в том, чего не совершал? Вину я свою не признал и мне 18.06.2013 года был вынесен обвинительный приговор и назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы.
Спустя месяц после вынесенного приговора, 16.07.2013 года, у меня умерла мать. Ее материнское сердце не выдержало. Еще до вынесения приговора умер и мой дядя, Цегельник А.Д. (25.12.2012 г.), в доме которого все произошло.
И все потому, что правоохранители не захотели искать настоящего убийцу Антонова М.С., а осудили невиновного в его смерти Досанова С.О.
С 02.03.2012 года я нахожусь в криворожском СИЗО. 8 октября мое уголовное дело будет рассматриваться в Апелляционной палате по уголовным делам г. Кривого Рога. Может быть, там я добьюсь справедливости и понимания, может быть, там поймут, что убил Антонова М.С. кто-то другой, а не я.
Уважаемая редакция, прошу вас, опубликуйте, пожалуйста, мое письмо. Пусть люди знают, как может быть в жизни.