Поэт попрощался с жизнью и поэзией

Наш земляк, старейший украинский поэт Николай Миколаенко, бывший редактор «Червоного гiрника», лишь 17 дней не дожил до векового юбилея (родился 5 декабря 1919 года). Он ушёл в ночь с 17 на 18 ноября, сказав дочери шёпотом: «У мене відібрали мову».

ФАМИЛИЮ СДЕЛАЛ БОЛЕЕ УКРАИНСКОЙ
Придумывать эпитеты - привилегия писателей и журналистов. Ну еще время нашептывает автору то или иное определение. Но выбор всегда за пишущими. Это они определяют кто есть кто: великий, выдающийся, талантливый, самобытный, неординарный и т. д.
Николай Антонович для меня навсегда остался великим. Поэтом. Патриотом. Украинцем. И дело не в количестве написанных им стихов и даже не в их качестве. Поэтом-патриотом наш талантливейший земляк был, кажется, в каждом незначительном поступке, в каждом жесте или фразе. С самого рождения Украина пульсировала в каждой его клетке.
Взять ту же фамилию. Ведь это он настоял, чтобы звучала она более патриотично: не Николаенко, а Миколаенко. Согласитесь, что по-русски она вообще звучит необычно и даже странно.
- Мы родились именно с такой фамилией, - объяснял поэт. - Но когда выдавали паспорта, отца записали в русском варианте как Николаенко, маму тоже. Сестра вообще стала Николаевой. А я заявил, что не хочу получать такой паспорт. Ну и меня единственного оставили на подлинной фамилии.
Причем рассказывал об этом Николай Антонович без всякого пафоса. Сделал и сделал. Он вообще жил, избегая высокопарных слов и показного героизма. Просто жил. Ошибался, исправлял ошибки, шел дальше.
В седьмом классе воспел в стихах символ советской энергетики Днепрогэс. Но первым своим настоящим стихотворением поэт считал написанное несколькими годами позже скромное посвящение девушке. Конечно, по своему величию и значимости ни одна девушка не сравнится с гигантом первой пятилетки, но ведь сердцу не прикажешь!
Вообще-то, как признался поэт, никакой девушки-то и не было. Были мечта, юность и вдохновение. Впрочем, и этого оказалось вполне достаточно для победы на Всеукраинском литературном конкурсе. Признание к юному автору пришло мгновенно. Так иногда бывает. А призом стало путешествие по Советскому Союзу, благодаря которому Николай впервые побывал, в том числе, в Киеве и Ленинграде. Девятиклассник увидел-почувствовал иную чем в его родном Марьянском красоту.
- Наше село, что рядом с Кривым Рогом, очень живописное и красивое, - вспоминал Николай Миколаенко. - Ингулец был такой чистый, такой прозрачный, что мы просто брали воду в ладони и пили ее безо всякой очистки. Видно было, какая рыба в реке на дне плавает. В одном месте был большой водяной плес, где была глубокая яма - мы называли ее колдобина. Там мы ловили рыбу, чаще всего попадалась щука. А однажды я сома вытянул, за жабры еле вытащил - такой большой был.
Ну а в Киево-Печерской лавре и в Петергофе, которые одаренный юноша увидел своими глазами, ему открылась рукотворная красота, созданная не природой, а великими архитекторами, скульпторами, художниками.
КАЗУС СО СТАЛИНЫМ ОБЕРНУЛСЯ ЛЁГКИМ ИСПУГОМ
В молодости будущий знаменитый поэт едва не пострадал от вождя всех времен и народов. Николай Антонович, скажем прямо, вполне мог бы повторить судьбу любимого им Остапа Вишни, отправленного по воле Иосифа Сталина на Соловки. Иосиф Виссарионович, даже не желая того, запросто мог перечеркнуть карьеру студента-отличника Запорожского пединститута Николая Миколаенко.
- Времена были голодные, потому приходилось подрабатывать, - рассказывал собеседник. - Днем учился, а ночью трудился корректором в «Красном Запорожье». Потом меня назначили ревизионным корректором, который вместе с дежурным редактором окончательно проверял материалы, прежде чем они уйдут в печать. Я тогда все прочел, исправил. А на следующее утро выходит газета, и там вместо Сталин значится Стилин. А это ж 1938 год! Ну, думаю, все! Звоню матери, объясняю: «Домой, наверное, не вернусь. Суши сухари». К счастью, заступился редактор Александр Шабалин. Он защитил меня.
Еще один раз именно из-за Сталина Николай Антонович лишился работы.
- Дело было так. Меня назначили редактором книги «Днепропетровская область в Великой Отечественной войне». Тогда уже был развенчан миф о вожде народов, и имя Сталина запретили даже упоминать. А я пропустил два документа за его подписью, - вспоминал рассказчик. - Ну как можно не упомянуть было в книге указы об освобождении Днепропетровска и Днепродзержинска за его подписью? Что написать: грузин, который руководил страной? А когда приехал секретарь ЦК КПСС и ему показали эту книгу, он нашел в ней эти два документа и сказал: «Вы продолжаете культ Сталина». И меня сняли с работы...

ВЕТЕРАН СТЫДИЛСЯ СВОЕГО РАНЕНИЯ
Это действительно так. Небольшое осколочное ранение, полученное под Москвой, ветеран-фронтовик считал настолько пустяковым, что предпочитал и не упоминать о нем.
- Я сдавал последний экзамен в институте, когда уже враг топтал нашу землю, - вспоминал Николай Миколаенко. - Пришла повестка, и я поехал в Кривой Рог попрощаться со своими. Ну а через пару дней нас погрузили в вагоны и повезли в Москву, в военно-политическую академию. Приехали, а нам говорят, что примут туда только членов партии. Остальных разбросали по другим местам. Я попал в Горьковское зенитно-артиллерийское училище им. Молотова, после окончания которого в начале 1942 года оказался на фронте под Москвой. Стыдился говорить о ранении, ведь осколком меня тогда чуть зацепило. Что за беда! Я в детстве гораздо сильнее травмировался. А тут такая ерунда. Так получилось, что в настоящем бою я не был, но все время воевал с самолетами.
Но один военный эпизод Николаю Антоновичу запомнился особо:
- Когда Красная армия начала освобождать Белоруссию, я оказался на небольшой железнодорожной станции, - вспоминал он. - И тут увидел такое, от чего в глазах потемнело. Все вокруг усеяно трупами. Наши, немцы - все вперемешку. Видно, только что закончился бой. Тогда в голову мне пришли такие строки:
Якщо за трупом труп пiднять
И десь пiд небом iх розкласти,
Як нам дожить до того дня,
Який назвать безтрупним вдасться?
Кто бы мог подумать, что эти стихи вновь станут актуальными уже в ХХI веке!

ПИСАЛ САМ И ПРАВИЛ ВЕЛИКИХ
Еще один случай, на этот раз счастливый, помог молодому поэту поверить в себя. В конце Великой Отечественной войны Николай Миколаенко отправил свои стихи Максиму Рыльскому.
- Запечатал письмо со своими стихами, а адреса-то не знал, потому на конверте просто написал: «Известному поэту Максиму Фадеевичу Рыльскому», - отмечал Николай Антонович. - Ответа я тогда так и не получил, но в феврале 1946-го случайно купил журнал «Украина», в котором были напечатаны все стихи «криворожского солдата Николая Миколаенко».
За свою долгую творческую жизнь Николай Антонович встречался со многими великими писателями и поэтами: автором «Орленка» и «Смуглянки» Яковом Шведовым, белорусским классиком Якубом Коласом, нашим земляком Олесем Гончаром, коммунистом и националистом (как его называли критики) Владимиром Сосюрой.
Последнего Николай Антонович, будучи редактором «Червоного гiрника», даже правил.
- Почувствовал себя большой шишкой, вот и решил подредактировать тексты мэтра. Ну а Владимир Николаевич только стоял и улыбался, - вспоминал мой собеседник.
В декабре 2015 года автор этой статьи побывал в гостях у Николая Антоновича. Что из сделанного - написанного он считал главным?
- Подвиг для меня в том, что смог сам, без посторонней помощи, собрать стихи и издать на собственную пенсию свой четырехтомник, - рассказывал Николай Миколаенко. - Ну а кто и чего стоит - рассудит время. Я всегда писал стихи и продолжаю писать и сегодня. Но с обретением Украиной независимости, когда были сняты все запреты, сделал, наверное, больше, чем за все предыдущие годы.
Вспоминая прожитое, Николай Антонович не разделял его на черное и белое. Все это прошлое словно «спеклось» в сердце поэта и пульсирует в рифмах его замечательных стихов.

ПОПРОЩАЛСЯ С ЖИЗНЬЮ И ПОЭЗИЕЙ
О последних минутах земной жизни Николая Антоновича рассказала его дочь Юлия Родионова.
- Отец в последнее время был очень слаб, - рассказывает Юлия Николаевна. - Он угасал. У него ничего не болело, его ничего не беспокоило, но с постели уже не вставал. Я его кормила с ложечки и когда он пил, захлёбывался. Слабели мышцы горла. В ночь с 17 на 18 ноября ему стало очень плохо и примерно в полночь я вызвала «скорую». Он наклонился ко мне и прошептал: «У мене відібрали мову». В последнем своем стихотворении папа попрощался с поэзией, а значит и с жизнью. Ведь жизнь и поэзия для него одно и то же.
Вот то самое последнее стихотворение Николая Миколаенко, которое, мы уверены, вызовет интерес к его творчеству у тех, кто с ним еще незнаком.
ПРОЩАЙ, ПОЕЗІЄ!..
Поезіє, покликання моє світанне,
прощай, поезіє: я в інші йду світи...
Життя моє ось-ось навіки-вічні стане
джерельцем тихим... Ти ж у вічності лети!

Поезіє, моє розтерзане кохання,
гірке мовчання й опечалений Парнас,
незаживаюча кривава в серці рана
і вічно сонячний душі дзвінкий алмаз.

З тобою завжди був у непоборній силі
і мудрий, як замислений міфічний Тот.
Мені сіяв з небес назгасливий Ярило,
щоб я дивився у глибінь, як Геродот.

Прощай, поезіє, з тобою був я чесний,
і підлі стусани не збили в каламуть.
Була журба, але співали й весни
у кожному рядку: велика в цьому суть.

Служив не владі, - вічній істині і правді,
хай через це не маю нагород і звань:
в душі моїй - святе осоння винограду
і вічна сонцеграйлива життя світань.

Александр РАЗУМНЫЙ