Криворожский Гефест

Его дом легко найти. Потому что стоит он на юру, невдалеке от всегда шумного Днепропетровского шоссе. Узнаете его дом и по тому, что над калиткой, словно дорожный указатель, возвышается кованая таб­личка, сообщающая прохожим, что хозяин этого дома ­ кузнец Николай. А то, с каким изяществом табличка эта сделана, лучше всякой рек­ламы расскажет, что Николай ­ кузнец, как говорится, волею Божией.

Высокий, статный, с густой чёрной бородой с серебряными нитями седины, он показался мне Будулаем из известного фильма. Да и кузнец к тому же ­ профессия исконно цыганская. А Долгинцево, как известно, ­ криворожская зона оседлости ромов.
­- Нет, ­- смеётся добродушно, -­ из украинцев мы будем. С деда-­прадеда фамилия наша Терещенко.
Увидела впервые Николая на недавнем Деревянном фестивале. Привлекал внимание колоритной внешностью и тем, что продавал пшеничный хлеб собственной выпечки ­ высокий, пышный. Купила себе одну его паляницу весом почти полтора килограмма ­ целую неделю семьёй ели и не зачерствела.
А главное ­ нельзя было не залюбоваться его кованой розой. Конечно же захотелось познакомиться поближе. Ведь издревле кузнецам приписывали силу колдунов и магов из-­за того, что ставили они свои горны вдали от людских жилищ, что были молчаливы и необщительны, поскольку держали в секрете передаваемую из поколения в поколение тайну изготовления булата. В ХХІ веке, понятное дело, какие уж тут тайны, да и кузнецы теперь большая редкость. Всегда считалось также, что кузнец должен обладать недюжинной силой, ведь в его руках железо должно стать податливым как глина. Судя по Николаю, это чистая правда. Вот он, гоголевский кузнец Вакула или древнегреческий бог огня и кузнечного ремесла Гефест, или латинский бог Вулкан. Назовите как хотите ­ и всё это будет очень на него похоже.
Мы сидим в его мастерской. С интересом разглядываю его работы. Последняя из них ­ подсвечник, который, говорит Николай, играючи, сделал в подарок 72-­й средней школе. Конечно, первый вопрос: откуда в нём тяга к кузнечному ремеслу?
­- Да чем я только ни занимался в жизни, -­ махнул рукой Николай. -­ По первой рабочей профессии я токарь, фрезеровщик ­ могу ювелирно делать эту работу. Затем работал разливщиком стали на КМК. А потом наступили лихие 90-­е.
Заводы, считай, все пошли под откос, да и на «Криворожстали» начались сокращения. И решил я пойти на вольные хлеба. Открыл свою фирму по изготовлению металлоизделий и столярки. Нанял людей, обеспечил работой. Но их интересовала только зарплата, а работали ни шатко ни валко. По итогу получалось, что они мне были больше должны, а не я им. В общем, намаялся я с ними по самое не могу, да и плюнул на это дело. И вот уже более десяти лет работаю сам по себе. И не поверишь (мы как­-то сразу перешли с Николаем на «ты»), всё пошло путём. Я понял, в чём наша главная проблема. В том, что у нас всегда кто-­то виноват: то царь, то бог, то правительство, то более удачливый сосед. А так, чтобы каждый взял ответственность за себя ­ это ни-­ни. Лучше других ругать, чем себя, родимого, перестроить. А жизнь, она как музыка: нот всего­-навсего семь, но при этом один сочиняет «Лунную сонату», а другой ­ «Собачий вальс». Если человек захочет себя выразить, проявить, выстроить, он это сделает, у него всё получится. Только это весьма трудная работа и не каждому охота напрягаться.
-­ Да ты, оказывается, философ!
­- Есть отчасти, -­ говорит Николай и тянется рукой к этажерке.- К моему удивлению, достаёт «Метаморфозы» древнеримского поэта Овидия, написанные в начале нашей эры, где повествуется о различных превращениях, произошедших со времени сотворения мира и до его дней. ­ Эта книга полностью перевернула моё мировоззрение. После этого я стал
изу­чать Конфуция, индийских философов, перечитал внимательно Коран и понял, что Биб­лия ­ не такое уж новое откровение. Ну да ладно, оставим философию в покое.
­- Но если человек задумывается о смысле бытия, в древних книгах ищет ответы на свои вопросы, это ведь хорошо. Сегодня мы как-­то больше погружены в бытовые проблемы. Большинству лишь бы день простоять да ночь продержаться, как говорится.
­- Что заработали, то и получаем. Но давай лучше о кузнечном деле. Пойдём, я тебе свою кузницу покажу.
-­ Сегодня, я так поняла, ты больше занимаешься художественной ковкой. А это уже требует иного, творческого воображения. И почему, собственно, ты решил заняться кузнечным делом?
­- Думаю, это у меня от отца -­ он рисовал картины. Я тоже могу легко прямо сейчас набросать твой портрет. Могу резать по дереву ­ тоже неплохо получалось. Но меня в полном смысле покорило железо. Когда вступаешь в единоборство с этим сильным металлом, когда ты заставляешь его повиноваться себе, это ни с чем не сравнимое чувство. Делал много всего разного ­ калитки, ограды, решётки оконные, ворота. Благо, в заказчиках отбоя не было. Но когда выковал свою первую розу, это ощущение могу сравнить разве что с тем, когда впервые в жизни овладел женщиной. Теперь я больше занимаюсь изготовлением кованой мебели. Делаю на заказ журнальные стеклянные столики, подсвечники, секиры.
В доме у Николая я видела на стене эти, украшенные резными узорами, секиры. А одна из них, к моему удивлению и восхищению, оказалась вовсе не секирой, а курительной трубкой. Там же увидела и мастерский портрет казака.
­- А это мой, как я называю, недострой, ­- Николай указывает на заготовку с колоколом внутри.- ­ Покойный брат был моряком, хочу сделать на его могиле корабельную рынду.
Вот такой мастер живёт в нашем городе.

Марина ЧУДНОВА