Владимир Токарь: «В работе над скульптурой присутствуют и мистика, и магия»

Криворожский художник Владимир Токарь ­ автор многих известных в городе памятников: ликвидаторам аварии на ЧАЭС в сквере Саксаганского райисполкома, жертвам Голодомора и политических репрессий на улице Лермонтова, бронзового изваяния на братской могиле погибшим воинам при освобождении Кривого Рога на Никопольском шоссе, Казаку Рогу возле нашего горисполкома и многих других. «Пульс» побывал в мастерской скульптора и поинтересовался творческими планами мастера.

-­ Володя, в свое время я знал Владимира Токаря больше как художника-­живописца, графика, сегодня ты больше известен как художник-­скульптор, на счету которого более десяти памятников. Почему вдруг изменились приоритеты?
­- Мне и самому интересно наблюдать за этим процессом. По первому образованию я ­ живописец, по второму ­ график, художественный редактор полиграфических и художественных изданий. Мой отец Иван Токарь долгое время трудился в издательстве «Промiнь». Большую часть времени он работал дома. Многие его эскизы рождались прямо на моих глазах. Это, безусловно, не могло не отложить свой отпечаток. Пройдет немало времени, и уже в своей работе над гербом Кривого Рога я использую один из элементов мемориального рисунка отца.
С другой стороны, скульптурой я интересовался всегда. Это, наверное, единственный вид изобразительного искусства, в котором до недавнего времени я не работал. Но моя мама была довольно хорошим скульптором. У нее потрясающие работы.
Друг нашей семьи Владимир Музыка -­ создатель известного памятника Быку при въезде в Днепр, часто меня приглашал в свою мастерскую, и когда я смотрел, как мастер работает с гипсом, это всегда впечатляло.
Понимание того, что я ­ скульптор, наверное, пришло, когда со своим другом Валерием Корякиным мы на спор слепили из глины портреты ­ он мой, а я ­ его. Эту первую свою работу храню до сих пор. Неслучайно, наверное, и то, что сейчас работаю при помощи инструментов известных в городе, но, к сожалению ныне покойных, скульпторов Константина Козловского и Александра Васякина. Есть в этом некий сакральный смысл, ведь к ним прикасались руки дорогих мне людей.
- А то, что Токарь во многом стал приемником Васякина и его памятники в городе не менее известны ­ случайность или все же закономерность?
- Да нет, я думаю, что все закономерно. Я и в Кривой Рог ехал проездом, а задержался на тридцать с лишним лет. Меня всегда интересовала история, где бы ни находился. Как-­то в криворожском геологическом музее в начале 80­х увидел портрет Александра Поля и задумался, почему его судьба так тесно связана с криворожским краем? Когда искал ответ на этот вопрос, пришло понимание, что лучшего места для творчества мне не найти. И, как показало время, не ошибся.
Позже на одной из выставок я познакомился с Александром Васякиным, который неожиданно для меня попросил написать свою монографию. Но на это нужны были деньги, и Александр Васильевич придумал удачный тактический ход. Мне и Александ­ру Зайцеву, с которым я тогда работал в паре, мэтр предложил поучаствовать в конкурсе по созданию памятника чернобыльцам в качестве его соавторов и часть заработанных денег потратить на книгу.
Потом был памятник жертвам Голодомора. Случилось так, что свой эскиз я подал на конкурс, который выиграл и открыл путь к моей первой авторской работе. Это стало полной неожиданностью не только для меня, но и для некоторых криворожских художников.
­- С Васякиным просто было работать?
­- Не всегда. Наверное, как и со многими творческими людьми. Поначалу чувствовался определенный дискомфорт, все­таки это же личность огромного масштаба. Бывало, в процессе работы что­-то и предложишь, но тебя тут же осекут, мол, что ты вообще в этом понимаешь?! Но достоинство Александра Васильевича в том, что он был человеком отходчивым. Через время сам предлагал: «Давай все­таки попробуем». Для меня это была хорошая школа.
Кстати, гипсовые формы Казаку Рогу Васякиным были выполнены ещё в начале 90-­х. Но так вышло, что около 20 лет они пылились в подвале его мастерской в художественной школе. За эти годы к идее памятника то возвращались, то от нее отказывались. Сам Александр Васильевич от всего этого устал, поэтому поручил заниматься этим мне. Вот я и принялся продвигать эту идею в жизнь. Особенность Казака в том, что это первый в городе памятник, который отлит в бронзе. До этого все памятники отливали либо в чугуне, либо в бетоне.
-­ Одни из последних твоих работ ­ памятник св. Николаю и генералу Радиевскому, а над чем художник­-скульптор работает сейчас?
­- Над очередным памятником (смеется). Я не люблю рассказывать о своих незавершенных работах. Возможно, в этом есть некий элемент суеверия. Ведь в работе скульптора присутствуют и магия и, если хотите, мистика. Поэтому стараюсь никогда не говорить о том, чего я еще не сделал.
­- А что это была за история при создании памятника воинам  АТО, когда Александр Фурман обвинил тебя в плагиате?
­- Одно время с Фурманом мы работали в соавторстве, но, как это иногда случается у творческих людей, наши взгляды разошлись.  Уж слишком он оказался гениальным. Я говорил и повторюсь, что идея памятника появилась после катастрофы самолёта ИЛ­76, который летом 2014 года сбили над Луганском. Статуя киборга символизирует выживших воинов, а крылья ­ тех, кто погиб в АТО. Прототипом творческого замысла является реальная личность ­ минометчик­киборг, защищавший донецкий аэропорт, с позывным «Абрикос». Фурман утверждает, что он получился похожим на воина с его макета. Это его право.
­- Я не знал, что творческая мастерская художника­скульптора находится в общежитии Криворожского колледжа экономики и управления на 129­-м квартале.
­- Она не единственная. На самом деле их три. Но с этим учебным заведением меня связывает давняя дружба. Когда-­то я стал автором мемориальной доски первого директора Николая Макеева, при моем участии на месте бывшего пустыря, прилегающего к территории техникума, разбит прекрасный сквер им. Леси Украинки.
-­ Как относитесь к тому, что в период декоммунизации многие памятники были снесены, как утратившие ценность?
­- Возможно, не все это знают, но в Кривом Роге было установлено 18 памятников вождю пролетариата. В советский период одним из его определяющих инструментариев была монументальная пропаганда. Тогда существовала четкая директива, сколько, к примеру, должно быть памятников Ленину, Сталину, Дзержинскому в каждом городе. Их появление сместило памятники царского режима. То, что сегодня убрали памятники коммунистической идеологии ­ это правильно. Другое дело, как это сделали. А ведь в свое время я предлагал создать парк­-музей, куда бы постепенно переносились памятники прошлой эпохи, тем самым удалось бы сохранить произведения искусства. Некоторые из них представляют культурную ценность, как бы мы к ним ни относились.

Александр ШИДО