«Мы готовили кушать на костре, спали в подвале»

Юрию Садохину немногим за шестьдесят. В Кривой Рог он приехал в пасхальный день из села Потёмкино Высокопольского района (Бориславский ОТГ) Херсонской области вместе с женой и 82­-летней тещей.

  - Наше село было оккупировано 14 марта, -­ вспоминает он. -­ В этот день заехало два российских БМП -­ один в центр, другой на окраину Потемкино. Заехали и стрельнули в воздух. Люди сразу по погребам попрятались. Мы с супругой -­ тоже. Прошло немного времени, и к нам во двор пришли два военных­бурята. Один совсем молодой, а второму -­ лет сорок. Подошли к погребу, говорят: «Выходите, старики, мы больше стрелять не будем. Когда через день или два начнется сильный обстрел, тогда и полезете прятаться». Мы вышли. Спросили у них, откуда они к нам приехали? Откуда конкретно не сказали, лишь обмолвились, что их мобилизовали с производства. Потребовали, чтобы мы отдали им свои мобильные телефоны. Их потом военные у всех жителей села забрали, но кое­-кому все­таки удалось телефон спрятать.

   А через два дня, действительно, начался сильный обстрел, в результате которого был поврежден газопровод и РЭС, в селе исчезли свет и газ. Целый месяц селяне жили без этих благ цивилизации.

   Мы готовили кушать на костре, спали в подвале. Но вскоре, несмотря на постоянные ночные обстрелы, перешли ночевать в хату. Хоть там и холодно было, температура выше десяти градусов не поднималась, но это лучше, чем в погребе, ­- рассказывает собеседник.

   Мужчина вспоминает, что практически сразу после того, как российские военные вошли в село, они попросили его жену, чтобы она им приготовила поесть. Та просьбу выполнила. Потом еще неоднократно они просили и ее, и других местных женщин готовить им. Даже командир солдат присылал, чтобы почистили картошку.

   Но однажды Юрий Григорьевич не выдержал.

  - Говорю им, у нас газа нет, на чем мы вам еду должны готовить? ­- вспоминает он. ­ Вы ж теперь себя позиционируете как наша власть, так восстановите и газопровод, и подачу электроэнергии. Они развернулись и ушли.

   А потом в Потемкино, как и в близлежащих захваченных селах, ввели комендантский час. С шести часов вечера до шести часов утра. В Большой Александровке организовали штаб, назначили чеченца­-коменданта. Если кто-­то был замечен из местных патрулем в комендантское время, то мог нарваться на большие неприятности. А если еще при себе не имел документов...

 - Помню, задержали двух наших местных хлопцев, -­ рассказывает собеседник. -­ Ну как хлопцев… Это для меня они хлопцы, а так им лет по 35-­40. При них документов не было. Избили их и забрали с собой. Мать одного из них пошла к ним просить, чтобы сына и его друга отпустили. Слава Богу, услышали ее просьбу. Забрала она их домой. Но отметелили их, конечно, сильно. А квалифицированную медпомощь и оказать некому.

   Сельская больница находилась в Высокополье. Когда оккупанты заняли это село, первым из зданий, которое они уничтожили, была больница.

-  Они когда заехали в Высокополье, сразу же ее разбомбили, -­ вспоминает пенсионер. ­- Потом -­ РЭС. Попробивали колеса у спецмашин. Одному работнику прострелили ноги, он во дворе подстанции кровью истек и умер. А забрать и похоронить на кладбище не разрешили. Односельчане закопали его прямо во дворе.

    Тут следует сделать небольшое отступление. Высокополье ­- это посёлок городского типа Херсонской области (совсем рядом с ним начинается Днепропетровщина), административный центр Высокопольской поселковой общины. В общину входят с два десятка сел: Благодатное, Блакитное, Добрянка, Заречное, Малая Шестерня, Марьино, Николаевка, Нововознесенское, Новогригоровское, Потемкино, другие. Все они ­ небольшие, людей в каждом из них живет не слишком много. Но если брать территорию всей общины, то населения здесь до войны было 6­7 тысяч человек. Именно на территории Высокопольской поселковой общины и рядом расположенного с ней Нововоронцовского района сейчас идут кровополитные бои, в результате чего некоторые села полностью разбомблены. Наш собеседник рассказывает, что, например, нет больше Осокоровки, ее уничтожили минометным огнем и «Градами». Нет и половины Нововоронцовки.

 - В наших селах стояли днровцы и лнровцы, ­- вспоминает Юрий Садохин. -­ Очень молодые, совсем мальчики. Говорили: «Нам бы все кинуть, но постреляют». Они не хотели воевать, но за селом стояли загранотряды, если бы кто­то из них дезертировал, точно бы их свои же и убили.

   Юрий Григорьевич вспоминает, как после оккупации сел там стали пропадать мужчины.

 - Родственники пропавших собрались, решили узнать у коменданта, куда они исчезли, ­- продолжает пенсионер. -­ Пришли к нему, а он говорит: «Садитесь в машину ­ покажем». С ним сели два человека. Привезли их на обочину дороги, а там десять расстрелянных лежат. Он спрашивает: «Ваши? Забирайте!».

 - У нас в селах, как оказалось, есть и предатели, ­- продолжает пенсионер. -­ Так, два мужика сами вызвались показать так называемым ополченцам дома тех, кто воевал в АТО (они успели выехать с семьями перед войной). Те показали, а оккупанты сначала эти две хаты разграбили, а потом разбомбили. А еще есть семья, которая для вражеских солдат самогонку варит. Они им деньги дают, те едут в подконтрольный Зеленодольск, покупают сахар, привозят и гонят самогонку. А есть женщина (у нее две дочери­-подростка), которая себе любовника среди рашистов нашла. Ей девочки говорили: «Мама, давай уедем из села», а она не захотела. У нее любовь, видите ли.

   Собеседник вспоминает, как россияне выстрелили в ногу сестре его жены.

 - Она им вино и водку отказалась отдать, -­ вздыхает он.

 - Как вам удалось вырваться из этого ада? -­ интересуемся у него.

 - Нам было очень непросто оставлять все нажитое. Дом хороший у нас был. А еще коровка, теленок, домашняя птица и собака. Я, когда мы приняли решение уходить, собаку с цепи спустил, коровку и теленка привязал, попросил соседа корову доить. Мы, когда из Потемкино эвакуировались, по дороге видели много бродящих по полям коров, коз, свиней, курей и т. д. Люди, которые уезжали, их просто отпускали. Моей жене было очень тяжело с животными расставаться. Она потом в Кривом Роге три дня плакала за ними. Но тут уж ­ или животные, или наша жизнь.

   Он вспоминает, что 22 апреля стало известно, что для местных жителей на 23 апреля приготовили зеленый коридор. Садохины решили по нему выйти.

  - Приехал комендант, спросил, почему мы хотим уйти. Я ответил, что у нас мать больная, ей нужна медпомощь, -­ рассказывает Юрий Садохин. -­ Он не возражал. В тот день кроме нашей семьи ­ меня, жены и тещи, выходило еще три семьи. Шли мы 10 км по грязи, так как накануне был дождь. Теща шла очень медленно, она ходит плохо. С нами еще была 91­-летняя бабушка-­соседка. Ее в тачке соседи всю дорогу везли. Она уходить из Потемкино до последнего не хотела. Но когда возле ее дома разорвался снаряд, испугалась и согласилась. Шли мы долго. Однажды супруга чуть не наступила на мину, там все вокруг заминировано. Когда оставалось до дамбы, за которой стояли автобусы, 2 км, началась сплошная грязь, думали, всё ­ дальше не пройдем. Но тут появились наши солдаты на внедорожниках. И подвезли нас до автобусов. Нас отвезли в Зеленодольск, а потом ­ в Кривой Рог. Тут у нас живут два сына, у одного из них мы остановились.

 - А всегда ли местным удавалось добраться до своих?

 - Не всегда. Однажды девять машин хотело выехать с людьми. Удалось проскочить шести машинам, три разбомбили.

 - А были ли в вашем селе те, кто не хотел эвакуироваться?

 - Были. Сосед, к примеру, категорически отказался уезжать, так как у него 200 ульев, и ему было их жалко бросать. Еще одни соседи не поехали, так как у них мать лежачая. У одной женщины дочь психически больная, она бы ее не довела эти 10 км. Уходили и уезжали у нас люди не только в сторону Зеленодольска. Наша директор сельхозпредприятия, например, вместе с мужем и четырьмя детьми уехала в Херсон к сыну. Их дом разбомбили, они в чем были выезжали. Еще одна односельчанка выехала в Крым, тоже к сыну. Как потом оказалось, немало наших земляков, которым не к кому было ехать, поехали на Западную Украину. Кто­-то там и остался, а кто-­то поехал заграницу.

 - Ну а как сейчас обстоят дела у вас дома, не знаете?

 - Почему, знаю. Сосед позвонил, сказал, что видел, как нашу корову доил какой­то солдат. И теленка напоил. Птице тоже корм насыпал. А соседка сказала, что засадила наш огород картошкой, которую моя жена подготовила для посадки и хранила в погребе. Два мешка посадила. Говорит, пусть растет. Когда Потемкино наши освободят, приедете и сами выкопаете.

Елена Черничкина