У нас - общий фронт

Любая армия во время войны всегда нуждается в надёжном тыле. В данном случае идёт речь о волонтёрах, общественных организациях и благотворительных фондах. Все они работают на общую цель ­ приближают победу Украины над страной­оккупантом. В этом ракурсе очень выгодно отличается криворожская благотворительная организация «Тридцать девятая женская сотня самообороны».

 

   Мы не могли обойти вниманием прекрасную половину человечества Тем более наши землячки на протяжении последних девяти лет усердно помогали и помогают украинским военнослужащим. Поставляя им продукты питания, форму, бронежилеты и медикаменты.

А с началом полномасштабной войны еще и многократно увеличили объем своей помощи. О волонтерстве, о силе духе, и о прекрасном я разговариваю с руководителем «сотни» Юлианой Калин и ее коллегами.

- Юлиана, как и при каких обстоятельствах была создана женская сотня?

- Де­-факто «Тридцать девятая женская сотня» появилась в начале 2014 года во время Революции Достоинства. В ответ на разгон мирных митингов правоохранительными органами в 2014 году активисты сформировали так называемую «самооборону майдана», главная цель которой состояла в обеспечении безопасности участников массовых протестов и поддержании общественного порядка на контролируемой ими территории.

  По казацкому принципу активисты «Евромайдана» были поделены на «сотни». В силу того, что в самооборону майдана входило очень много женщин, их решили объединить в отдельное формирование. Так появилась «Тридцать девятая женская сотня».

  После того, как украинский народ на майдане отстоял своё право на самоопределение, россия оккупировала Крым, а на восток Украины пришла многолетняя война. В это непростое для нашей страны время «Тридцать девятая женская сотня» оформилась юридически.

В силу того, что участницы объединения проживали в разных уголках нашей страны, руководство сотни приняло решение создать всеукраинское объединение. Когда это случилось, наш волонтерской центр превратился в представительство всеукраинской организации, центр принятия решений которой находился в Киеве.

Но в 2022 году, из­за юридических проволочек, мы решили отделиться от всеукраинского объединения и создали одноимённый благотворительный фонд.

- С момента начала войны на востоке Украины прошло около девяти лет. Как изменились запросы военнослужащих за это время?

- ­ В 2014 году материально-­техническое обеспечение нашей армии оставляло желать лучшего. Тогда в ней не хватало даже элементарных вещей ­- еды, воды, медикаментов. Не доставало ей и качественного обмундирования ­ одежды, бронежилетов, касок, обуви. А о высокотехнологичных приспособлениях бойцы могли только мечтать.

На фоне этого первое, что нужно было сделать, ­- это закрыть базовые потребности бойцов. Мы собирали, формировали и передавали ребятам продуктовые наборы и аптечки. Особенно сильно бойцы нуждались в турникетах, бандажах, кровоостанавливающих, обезболивающих препаратах и антибиотиках.

Что касается формы, в которую были одеты наши военные в тот период времени, она была по­своему «особенной». Форму типа «дубок» шили из ткани, которая легко воспламенялась.

Чтобы сгореть заживо, солдату в «дубке» было достаточно поймать всего одну искру. По этой причине мы начали собственноручно шить военную форму, более пригодную для ведения боевых действий.

И вот прошло девять лет. Украинская армия преобразилась, а её материально­техническое обеспечение стало значительно лучше. Изменились и потребности украинских военнослужащих.

Теперь они нуждаются не в базовых вещах, как это было раньше, а в действительно серьёзном оборудовании ­ в дронах, в приборах ночного видения, в автомобилях и т. д.

Будет интересно отметить, что девушки-­волонтёры «Тридцать девятой женской сотни» периодически посещают прифронтовые населённые пункты. Хоть и существует реальная опасность попасть под минометный или артиллерийский обстрел, но женщин это не останавливает. О том, почему они добровольно рискуют собственными жизнями, нам рассказала волонтёр Яна Головина.

- Яна, что вы почувствовали, когда узнали о том, что началась полномасштабная война?

- До 24 февраля 2022 года все украинские СМИ только и говорили о том, что россия стягивает свои войска к границам Украины. Поэтому новость о том, что началась война, не застала меня врасплох. Утром 24 числа я приехала в наш волонтёрский штаб.

Как вы думаете, что я сделала после того, как услышала новость о вторжении? Заварила кофе. С ним я вышла из офиса, и мне стало не по себе. Какая­-то пустота, не было ни машин, ни гражданских лиц. По улице ходили только военные. Город будто бы пережил конец света.

Но хандрить не было времени. Первое, что мы сделали, ­- пробежались по криворожским аптекам. Стали покупать большими партиями кровоостанавливающие, обезболивающие препараты, антибиотики и перевязочные средства. Всё это мы отвезли в криворожское подразделение ТрО.

Вообще, в первые месяцы войны мы разделились на два лагеря: одни собирали и отправляли бойцам вещевую помощь, вторые -­ монтировали противотанковые ежи, участвовали в погрузочно­разгрузочных работах.

Мы не отказывались ни от какой работы, сколь бы тяжёлой и грязной она ни была. Скажу вам больше: в нашей организации состоит девушка, владеющая салоном красоты. Но, несмотря на это, она, хрупкая и нежная, наравне с мужчинами грузила песок и таскала бетонные плиты.

- В каких прифронтовых населенных пунктах вам удалось побывать?

- Мы объездили почти все деокупированные населённые пункты в Херсонской и Запорожской областях. Были в Донецком регионе (в частности, в Краматорске и под Бахмутом). Посещали Никополь и Марганец.

- Как ваши родные относятся к тому, что вы подвергаете себя опасности, отправляясь в такие опасные командировки?

- О том, что я бываю на прифронтовых территориях, мои родные узнают лишь только после того, как такая поездка состоялась. Я придерживаюсь следующей стратегии: сначала съездить, а потом сказать им о том, где именно я была.

Чем меньше они будут знать, тем крепче будут спать.

Поступи я по­другому, они, вполне вероятно, начали бы меня отговаривать. А подвести ребят я не могу. Вот и приходится умалчивать некоторые моменты.

А когда узнают, то спрашивают: есть ли ум в моей голове? С одной стороны я понимаю их беспокойство, с другой ­- не могу поступить иначе.

Понятное дело, что быть волонтёром в это непростое время очень и очень непрос­то. Такие люди вынуждены находиться в постоянном напряжении и жить в очень быстром темпе. Более подробно о том, откуда волонтёры черпают моральные силы, нам рассказала волонтер «сотни» Виктория Латюк. Кстати, ее муж сейчас воюет на фронте.

- ­ Виктория, что помогает вам не падать духом?

- ­ Волонтёрство. Я понимаю, что чем больше мы будем помогать нашей армии, тем быстрее закончится война и тем быст­рее мой муж вернётся домой.

- Как много времени приходится посвящать волонтёрской деятельности? Всё успеваете?

- Важно понимать, что волонтёрство ­- далеко не единственный вид нашей деятельности. Чтобы прокормить детей, мы должны работать на основном месте работы. При этом мы должны найти время и на семью, на выполнение домашних дел. Сказать, что я успеваю всё, -­ ничего не сказать.

Приходится расставлять приоритеты и делать в первую очередь то, что нужно сделать немедленно.

Например, такую деятельность, как готовку, стирку или глажку я могу оставить на ночь. Естественно, при всём при этом на сон остаётся не очень много времени.

- Как вы боретесь с накапливающейся усталостью?

- Усталость моментально уходит, когда я вижу результат своей работы. Например, когда нас благодарят военные, когда принимают помощь. Наша «сотня» состоит из брони, характера и выдержки. Я думаю, нас никто не сможет отнести к слабой половине человечества. Хотя иногда и хочется побыть просто женщиной ­ со всеми капризами и желаниями. Но это будет уже после войны.

Владислав ВОЛОБОЕВ