БЕЗ «СМОТРЯЩИХ» И ЗАПАХА СВОБОДЫ

Северная часть города, за ней ­ просёлочная и длинная дорога. Временами хорошая, а временами с участками, на которых большие ямы. Вдоль трассы ­- большие поля с подсолнухом и мятой. И маленькие деревеньки с аккуратными домиками. Очень красиво и спокойно. Ловлю себя на мысли, что неплохо было бы сюда приехать отдохнуть. Но очередная тряска на дороге возвращает меня на грешную землю.

Я еду в Софиевскую исправительную колонию №45. К счастью, не по решению суда, а по приглашению администрации учреждения среднего уровня безопасности. Повод существенный ­- в колонии … День открытых дверей.

Может, и звучит дико, но это так. Уже виднеются вышки с автоматчиками, высокие стены с колючей проволокой. Навстречу попадается много автомобилей.

- Чужие машины, не наши, -­ точно родственники осужденных приезжали на свидание, - перехватывает мой любопытный взгляд сопровождающий.

- А вообще, наша колония известна двумя фактами. 13 лет назад на летней эстраде перед осужденными выступал сам Гарик Кричевский.

А ещё за всю историю учреждения у нас был только один побег. Произошло это в нулевых, тогда два заключённых непонятным образом выскочили из колонии и исчезли в поле, которое было рядом.

Самое интересное, что они были односельчанами, и их дома были в деревне, которая находилась в нескольких километрах от колонии. Взяли их почти сразу. И добавили ещё по несколько лет за побег. Хотя им оставалось сидеть совсем чуть­-чуть, -­ продолжает мой собеседник.

Мы подъезжаем ближе. Ничего необычного: белые стены и много людей в форме. Ажиотаж наблюдается возле комнаты приёма посылок. Тут даже небольшая очередь.

- Приехала к мужу, ему осталось сидеть полгода. По дурости и по пьяни побил человека. Вот теперь сижу дома и считаю дни, когда он вернётся домой.

Одной тяжело ­ двое детей, а заработная плата небольшая. А от него помощи никакой. Вот привезла ему молоко и творог, он очень просил, -­ жалуется посетительница Вера.

Мне возвращают документы, я прохожу через охрану и попадаю внутрь. Идиллическая картина: ёлочки и кусты роз, гладкий тротуар.

Такую картину я видел каждый раз, когда приезжал в детстве в летний пионерский лагерь. И чистые корпуса с пластиковыми окнами. Отличие в том, что их тут называют бараками.

Аккуратная и небольшая церковь в центре колонии. Мой взгляд перехватывает священнослужитель.

- У нас много осужденных именно здесь обратились в веру. Некоторые исправились и клятвенно заверили, что больше на путь преступлений не встанут, -­ рассказывает человек в рясе. ­- Были такие, кто по несколько ходок имел. Но позже исправились всё-­таки.

Иду к административному корпусу, где меня ожидает начальник колонии Александр Цыбулько. На мой вопрос о таком необычном мероприятии, как День открытых дверей, даёт чёткое объяснение.

- В стране есть стратегия развития пенитенциарной службы, которая была утверждена правительством на четыре года, вплоть до 2026 года. Она предполагает такие мероприятия, как День открытых дверей для родственников и СМИ.

Задача -­ показать реальное положение дел в подобных учреждениях. У нас здесь находятся 330 человек. Хотя колония рассчитана на 900 человек. Но ещё задолго до войны количество осужденных сократилось почти в три раза. Помните, был такой «закон Савченко»? -­ спрашивает Цыбулько.

- У каждого свой характер, свои потребности. А вообще, нюансов, как приятных, так и неприятных, у нас хватает.

Расслабляться некогда, у нас работают только профессионалы. Всё доведено до автоматизма. Как­-никак, надо учитывать специфику учреждения.

Плюс, такое мероприятие имеет ещё и психологический характер. Ведь многие после общения с родными ведут себя спокойнее, -­ добавляет начальник.

Сотрудники колонии утверждают, что в колонии нет «смотрящих» из состава осужденных. И это несмотря на то, что некоторые здесь сидят за убийство, грабёж и кражи. Причём некоторые имеют по несколько ходок. Один заключённый сидит в колонии уже шестой раз.

Один из конвоиров рассказывает жуткую историю про бывшего заключённого. Было это давно, тот человек отсидел 15 лет за убийство и уже давно находится на свободе.

- Как-­то привозят нам партию заключённых. Конвоиры из машины буквально выносят мужчину, у которого вообще нет рук и ног. Выясняется, что он убил свою жену. Сперва даже не поверили. Спрашиваем у него: «Как ты это смог сделать?»

А он говорит, что поссорился с благоверной. Она обиделась на него, села перед телевизором и стала вязать. И так несколько дней подряд.

За это время она не подошла к мужу ни разу. А он лежит, голодный и весь в нечистотах, просит её помочь. А она на него ноль внимания.

Тогда он дождался, пока супруга заснёт, как-­то дополз по полу к креслу, взял в зубы спицы и вонзил их в её горло, ­- пересказывает конвоир.

Особенностью колонии есть то, что здесь отбывают свой срок люди с инвалидностью. Всего ­- 20 человек. Для них здесь созданы все условия.

- Мы стараемся улучшить их жилищные условия. Во-­первых, поставили пандусы, оборудовали ручками все места в туалетной комнате.

Да, это люди оступившиеся, они уже несут наказание. Так зачем им ещё добавлять мучений, -­ утверждает заместитель начальника колонии по социально-­воспитательной работе Сергей Исаев.

В колонии есть своё ноу­-хау. Каждый желающий из числа заключённых может взвалить на себя волонтёрские обязанности. А именно ухаживать за людьми с инвалидностью. За это не платят, но осужденные преследуют совсем другие цели.

- Я делаю ремонт в бараке для инвалидов. Также помогаю таким людям заправить постель, вывожу их на улицу. Мне это нравится, так как время идёт быстрее. И в голову не лезут дурные мысли, -­ объясняет осужденный Владимир.

В колонии есть работа, которая оплачивается. Это швейный цех. Но это по желанию. В обязательном порядке работают только осужденные, которые имеют задолженность по исполнительным листам.

Это, в основном, «алиментщики», и те, кто, находясь за решёткой, продолжают выплачивать компенсацию пострадавшим по решению суда.

У Анатолия это уже вторая ходка. В колонию попал за кражу мобильного телефона. Ему дали пять лет. Ровно столько, чтобы он наконец­то задумался над своей непутёвой жизнью.

- Морально здесь всем тяжело. Всё это давит на тебя. И начинаешь понимать, что это наказание за мои злодеяния. Не хочется попасть снова сюда. У каждого свой непосильный груз, и надо его нести покорно, ­ рассказывает осужденный.

Тут есть даже своя библиотека и компьютерный класс. Если ты вёл себя хорошо и не имеешь замечаний, то можно поговорить в определённое время со своими родными по Skype.

Разрешены здесь и свидания. В специальном и хорошо охраняемом помещении можно уединиться со своей половинкой максимум на три дня.

Разрешены передачи, хотя есть и ограничения. Строго запрещено передавать оружие и наркотические вещества. За это самим можно угодить за решётку.

- Хочу сказать и про наши проблемы. Дело в том, что у нас сидят осужденные, у которых наблюдаются психические отклонения. В суде дают определение, что он психически здоров, а на деле выясняется, что это не так. Я-­то вижу человека, что у него пелена на глазах и агрессия иногда проявляется.

А психиатров у нас нет в штате. Вот приходит такой заключённый и говорит: «Я хочу повеситься». Его голос какой-­то просит это сделать.

Я не могу стоять всё время рядом и смотреть, чтобы он не полез в петлю. Их надо профессионально лечить. У нас есть лазарет, но специалистов такого профиля у них нет.

Тем более, я ничего не могу сделать. Медицинская часть ­- самостоятельная единица, мы только обеспечиваем охрану её сотрудников, -­ рассказывает Александр Цыбулько.

Психиатров нет, а вот психологи есть. Как и комната психологической разгрузки. В основном осужденные жалуются на слишком большие сроки, которые они получили. И конечно, многие говорят, что сидят ни за что.

- Все осуждённые, которые впервые попадают в колонию, проходят через нас. Мы обязательно знакомимся с ними, смотрим на них, выявляем отклонения, настроение, склонность к агрессии.

Сложный случай ­- это когда к нам приходят осужденные с психическими отклонениями. У них в деле написано, что они должны отбывать наказание, но с обязательным лечением, им нужны психиатрические консультации. А это значит, что необходимо медикаментозное лечение. С такими тяжело, но мы справляемся, -­ рассказывает психолог колонии Наталья Козак.

Есть плановые занятия с осужденными, есть даже коррекционная программа. В основном она касается тех, кто воевал, а на гражданке совершил преступление. Таких в колонии четыре человека.

У них пост-травматическое стрессовое расстройство. Психологи работают, пытаются социализировать их, вернуть в нормальное состояние.

- Многие не умеют контролировать свои эмоции. Но во время сеансов эксцессов пока не случалось. На нас не прыгали и не угрожали ничем, ­- продолжает Наталья.

- Факт, что некоторые бывшие осужденные выходят на свободу и снова совершают преступление. Где­-то не сдержались, что-­то им не понравилось. Они хватаются за нож или избивают человека. Все страхи -­ из детства. У многих так и происходит.

Наша задача ­- установить с ними контакт и доверительные отношения. Не всегда с первого раза получается вывести человека на откровенный разговор. Но мы стараемся.

Я в колонии работаю 15 лет, скажу вам: опыт ­- отличный помощник. Мне сейчас намного легче работается.

К нашей беседе подключается второй штатный психолог Елена Мясченко. Она закончила Черниговскую академию пенитенциарной системы, в этой колонии работает полтора года.

- Некоторые к нам относятся настороженно. Они думают: «Зачем я буду молодой девушке что­-то рассказывать? Лучше наболевшим я поделюсь с товарищем». И ещё они плохо разделяют, кто такой психолог и психиатр. Приходится объяснять разницу.

Бывают неординарные ситуации, когда осужденный демонстрирует свой характер. Показывает: я такой, буду делать то­-то и то, а вы мне не указ. И вообще, вы мне не нужны. Тогда начинаем искать ключик к его характеру и душе, который спрятан очень глубоко, -­ делится сложностями службы Елена.

Относительно питания, то оно здесь осуществляется по всем нормам, которые утверждены для подобных учреждений. В большие праздники тут даже готовят фирменное блюдо для «сидельцев».

­ Называется оно «Печенье по-­домашнему». Это когда обжаривается картофель, тушится с мясом, и даётся всё без косточек. Людям приятно, они становятся спокойнее. Такая себе кулинарная терапия.

А вообще, у нас есть нормы, которых мы придерживаемся. Например, обычный обед, который состоит из трёх блюд, стоит до 50 грн., -­ делится секретами кулинарии старший инспектор по организации продовольственного обеспечения колонии Ирина Шевченко.

В День открытых дверей я стал свидетелем необычной ситуации. Такое в колонии -­ большая редкость. Один из осужденных сделал предложение руки и сердца своей невесте. И она согласилась. Расписаться они могут чуть позже, и для этого не обязательно ждать освобождения.

- Мне так спокойнее и легче сидеть будет здесь. Настроение, после того, как моя девушка согласилась выйти за меня замуж, ­- отличное. Мне осталось сидеть недолго.

Выйду, и сразу подумаем о будущих детях. Обязательно устроюсь на работу. Руки у меня золотые. Воровать больше не буду. Не хочу свою жизнь прожигать в неволе, ­- делится счастьем осужденный Александр.

Хотелось бы в это верить. В то, что для него семейные ценности будут превыше преступных помыслов.

Уезжаю из колонии, когда спускаются сумерки. У осужденных свой распорядок дня. Меняется конвойная смена, последние машины покидают территорию возле колонии.

- У нас тут хорошо, рядом рыбалка, грибы можно собирать в лесочке. Не поверите: это очень хорошая релаксация, ведь работа такая, что после смены психологически трудно восстанавливаться. Контингент, сами понимаете, особенный, -­ рассказывает мой сопровождающий.

Я ему верю, ведь такая работа не каждому под силу. Я оборачиваюсь и вижу, как конвоир на вышке становится меньше в размерах. И уже не видно колючей проволоки, а только белые и совсем не грозные высокие стены.

Егор Добрыдень